Дуэль - Акиф Пиринчи

Его лапа застыла на месте.

— Черт побери! — послышался изумленный голос Синей Бороды.

— Что вы там такое увидели? — нетерпеливо спросил я, опасаясь, что эти двое обнаружили на моем теле нечто ужасное, например рак кожи.

— Тут что-то странное, папа.

— Да не тяни, говори наконец, в чем дело! — потребовал я. — Скажи, что ты там увидел!

— Я вижу выбритое место, с которого взяли пробу мышечной ткани величиной с горчичное зернышко. Пятно на коже закрашено оранжевым антисептическим средством.

— И это все?

— Да, папа, это все.

Я наконец отряхнулся и повернулся к ним мордочкой.

— Мне кажется, эти ветеринары взяли у тебя в передвижном госпитале пробу ткани, — с важным видом заявил Джуниор.

— Пока ты был без сознания, Френсис, эти мерзавцы украли у тебя кусочек плоти, — поддержал его Синяя Борода.

— Это еще ничего не значит, — мрачно сказал я. — Ветеринары берут обычно пробы для анализа, чтобы установить, чем больно животное, и сделать выводы о состоянии его здоровья. Это свидетельствует об их заботе, а не о каких-то тайных махинациях! А иначе как вы объясните запасы корма, собранные в подвале дома? Или вы думаете, что все там отравлено крысиным ядом?

— Ну, если крысиный яд так приятен на вкус, как этот корм, то я готов им питаться, — заявил Синяя Борода и захохотал над собственной шуткой.

— Хочу заметить, папочка, что ветеринары обычно не берут пробы ткани без особой на то причины, а ограничиваются анализом крови, — сказал Джуниор. — Как бы то ни было, но мне кажется, что во всей этой таинственной и запутанной истории ключевой фигурой является призрак с горящими глазами, которого ты видел на том месте, где обнаружил труп. Если этот парень — действительно убийца, то почему он не расправился с тобой? А если он только свидетель, то почему убежал от тебя?

Я уже хотел выложить им и свой странный сон, который никак не выходил у меня из головы — я чувствовал, что в нем зашифрована какая-то важная информация, — однако вдруг ощутил сильную усталость, которая, должно быть, была следствием длительного обморока, и решил отложить рассказ о странном сне.

— Папа, постарайся, пожалуйста, припомнить, было ли увиденное тобой в заснеженном саду существо животным или человеком?

— Я не могу однозначно ответить на этот вопрос, сынок, — раздраженный его настойчивостью, сказал я. — Моя память похожа сейчас на поврежденный жесткий диск. Снотворное, которое мне ввели с помощью иглы, оказывается, причинило мне больше вреда, чем я предполагал. Я чувствую себя совершенно разбитым. Тем не менее меня не оставляют мысли о наших братьях и сестрах, которые находятся сейчас в стеклянном доме под надзором садистов и подвергаются смертельному риску. Кто знает, какие ужасы грозят им там и что им приходится сносить от хозяев. Скорее бы уж они оказались под надежной защитой членов организации «Энимал фарм»!

— В таком случае что нам мешает отправиться в стеклянный дом и спасти наших собратьев? — спросил Джуниор с такой гордой улыбкой, как будто только что изобрел пылесос с атомным приводом. — Мы могли бы сделать это лучше и быстрее каких-то лыжников!

— Ты слишком самонадеян, — возразил я. — Не забывай, что Агата и доктор Громыко не спускают с наших собратьев глаз.

— Как раз завтра подходящий день для того, чтобы попытаться спасти их.

— Что ты имеешь в виду?

— Я уже говорил, что в нашей округе меня все считают Марко Поло. И конечно же, я уже давно открыл для себя стеклянный дом, о котором ты говоришь. Мне хорошо знакомы привычки его обитателей. Завтра пятница, и в этот день старуха садится в кресло-коляску, и ее долговязый приятель грузит ее в машину. Они уезжают и возвращаются только поздно вечером.

— Должно быть, в этот день у Агаты обычный еженедельный сеанс химиотерапии! — заключил я.

— Может быть. Если бы удалось созвать под наши знамена мобильный отряд, мы могли бы провести молниеносную операцию и быстро спасти наших собратьев. А если в дом явится неожиданный гость, мы устроим ему настоящую катавасию, поцарапаем его и покусаем, пусть знает наших!

— Неплохо придумано! Но надеюсь, ты знаешь, что человек такого склада, как этот доктор Франкенштейн, может в одиночку расправиться с нами, если придет в ярость. Для воплощения нашего замысла необходимо создать отряд из самых отчаянных и отпетых наших собратьев.

— Пусть у тебя не болит об этом голова, — успокоил меня Синяя Борода. — Я знаю, к кому обратиться за помощью. У меня есть приятель с твердым, как кремень, характером. Его хозяева даже досрочно вышли на пенсию, чтобы иметь время ублажать его и потакать всем его капризам. Вот как он выдрессировал их! Причем этот парень водит дружбу с еще более отчаянными ребятами. Итак, друзья, давайте договоримся на завтра. Встретимся в полдень в парке у стеклянного дома!

Мы обговорили еще некоторые детали нашего плана, прежде чем расстаться. Я ощущал смертельную усталость и боялся потерять сознание. Завтра нас ждала опасная операция, и необходимо было хорошенько отдохнуть и выспаться. Попрощавшись с похитителями корма, я выбрался из подвала сквозь дыру в стене, которую мне показал Джуниор, и отправился домой.

Пришлось спускаться по заснеженному холму, утопая в снегу. Внизу простиралась панорама нашего района, похожая на картинку с рождественской открытки или на картонную модель архитектурного проекта, где снег обозначен ватой. Надо мной на темно-синем небе горели звезды, предвещая мороз.

Я вдруг снова вспомнил повешенного собрата. Бедолаге, наверное, было очень неуютно проводить ночь в чаше фонтана. Его труп, должно быть, совсем окоченел и превратился в ледышку. Все мы когда-нибудь отправимся в мир иной, но я не пожелал бы себе такой кончины, какая пришлась на долю этого парня. В моей душе вновь закипел гнев. Меня приводила в бешенство жестокость людей. Если, конечно, предположить, что гибель несчастного действительно на их совести. Внутренний голос подсказывал мне, что только один из известных мне людей способен на подобную жестокость. И я дал себе слово выследить его и доказать его вину, как бы ни было трудно это сделать.

Вскоре я миновал квартал новостроек и добрался до плотно стоящих старых зданий. Я быстро прыгал с крыши на крышу, пока не добрался до родного дома. Здесь я спустился по пожарной лестнице на второй этаж. Полная лишений жизнь у малоимущего интеллектуала научила меня разным хитростям. Я знал обычаи других обитателей нашего дома и умел извлекать из этого пользу.

Арчибальд Филипп Пурпур, или просто Арчи, как его все называют, живет над нами в однокомнатной квартире. По-моему, я уже упоминал о том, что это довольно странный тип, который на время, как в фильме «Люди в черном», принял человеческий облик, чтобы во всем без разбора следовать моде. Сегодня он может маршировать в колонне антиглобалистов, а завтра поехать в Шампань, чтобы принять участие в дегустации дорогих вин в одном из замков. Вы когда-нибудь видели человека, который бы с одинаковым усердием посещал Вагнеровские фестивали в Байройте и концерты «Моторхед» в каком-нибудь клубе с заплеванным полом? А Арчи не только делает это, но и каждый раз одевается соответствующим образом. При этом меняется и его поведение. Одним словом, я давно подозреваю, что ему нужен хороший психиатр.