На ринге ствол не нужен - Алексей Макеев

– У тебя есть идеи? – Крячко почувствовал настрой товарища.

– Есть одна.

– Ну и?..

– Расскажу чуть позже. А для начала хочу взглянуть на этот спортивный клуб, который содержит Фролов. Время для визита туда сейчас самое что ни на есть подходящее, – полковник взглянул на часы. – Половина первого. И до Калининского тут недалеко. Поехали, посмотрим, – он наконец повернул ключ в замке зажигания, и двигатель «Пежо» призывно затарахтел.

– Интересно, как ты собираешься это сделать, – Станислав пристроил во рту сигарету. – Лично у меня есть такое подозрение, что «Рекрут» – это закрытый клуб и кого попало туда не пускают.

– Я же сказал, у меня есть одна идея, – выруливая на проезжую часть, Гуров подмигнул напарнику. – Не бог весть какая изощренная и гениальная, но, думаю, вполне действенная.

Расстояние от Армейской до Калининского проспекта и в самом деле было не слишком велико. Вероятно, это тоже стало одной из причин, по которым Свешников в свое время приобрел себе домик на Армейской. Сыщики доехали до «Рекрута» менее чем за десять минут. Вывеска над входом пестрела разноцветными огнями, привлекая повышенное внимание полночных подвыпивших гуляк. У дверей клуба картинно замер мужчина в дутой спортивной куртке и сдвинутой на затылок фуражке. Наметанным глазом Гуров определил в нем бывшего заключенного. Взгляд, манера держаться, посадка головы… Полковник, сидя в салоне «Пежо», неспешно снял плащ, затем пиджак, сдернул галстук и сунул его в карман, расстегнул ворот рубашки на две пуговицы. После этого он вновь надел плащ, а пиджак небрежно бросил на заднее сиденье.

– Что ты делаешь? – удивленно спросил Крячко.

– Готовлюсь к небольшому маскараду.

Сыщики вышли из машины, Гуров первым приблизился к стоящему у входа мужчине и протянул ему широко раскрытую ладонь.

– Здорово, братан, – даже голосовые интонации полковника при этом кардинально изменились. Он говорил с заметной хрипотцой. – Это «Рекрут»? Да?

– «Рекрут», – недавнему зэку ничего не оставалось, как машинально ответить на рукопожатие Гурова.

– А Фролов здесь?

– Здесь.

– Внизу? – Полковник заговорщицки понизил голос. – Мне с ним поговорить надо, весточка есть от одного полезного человечка.

Крячко молчал, опасаясь каким-нибудь неверно оброненным словечком нарушить игру напарника. Мужчина на входе тоже не сразу нашелся с ответом. Визуально оценив двух незваных визитеров, он с явной неохотой разомкнул губы:

– Валерий Александрович внизу. Но я не уверен, что вас туда пропустят, если вы не члены клуба.

– Я разберусь, – небрежно отмахнулся Гуров. – Где вход в спортклуб?

Еще одно минутное колебание, но уверенность, которую источал Гуров, сыграла в этих колебаниях мужчины решающую роль.

– Пройдете через зал и направо, – сказал он. – Последняя дверь по коридору.

– Спасибо, братан, – Гуров хлопнул его по плечу и решительно толкнул от себя входную дверь.

Сыщики миновали вестибюль, затем бар, прокуренный и набитый до отказа уже полупьяными посетителями, и свернули направо. Отгороженный от бара зеленой драпировкой коридор тянулся в глубь помещения. Слева и справа располагались многочисленные ламинированные двери без каких-либо табличек и опознавательных знаков. Сыщики не стали задерживаться ни у одной из них, а целенаправленно прошли к самой дальней и настойчиво постучали. Им открыли не сразу. Гуров чувствовал, как их со Стасом изучают через вмонтированный в дверь глазок. Наконец щелкнул замок. Перед ними стоял высоченный амбал в два с лишним метра ростом и с угрожающе развитой мускулатурой. Прямо от раскрытой двери за спиной амбала вниз уходила лестница, заканчивающаяся еще одной дверью, сваренной из металлических прутьев.

– Чего надо, уроды? – поприветствовал их амбал.

– Фильтруй базар, баклан, – окрысился Гуров. – За такое и ответить недолго. Фролов здесь?

– Вы ошиблись дверью, ребята…

– Я сказал тебе, фильтруй базар. Мы всегда знаем, в какую дверь нам надо входить. Понял? Нам нужен Фролов, мы в курсе, что он там, внизу, так что давай пошевеливайся и отворяй ворота. Босс тебя не погладит по головке, если я скажу ему, что ты тут права качал на кого не надо. Рубишь фишку, баклан?

– Здесь вход только для членов клуба, – первичная напористость здоровяка исчезла, Гуров заставил его растеряться. – Вы члены клуба?

– Ты сам член, понял? Я только что с зоны снялся и прямиком к твоему пахану. У меня не было времени заполнять ксивы для вступления в ваш долбаный клуб. Зато членские взносы я, почитай, заплатил. Шесть годков. А ты, баклан, готов спорить, и параши-то в своей жизни не нюхал. Отворяй, говорю, да побыстрее! Фролов меня ждет.

– Я должен позвонить.

Амбал достал из бокового кармана пиджака мобильный телефон, но Гуров проворно перехватил его руку и одним движением заломил ее за спину. Телефон выскользнул из пальцев охранника и упал на ступеньки.

– Ты моему слову не доверяешь? – прошипел полковник ему в ухо. – Думаешь, горбатого леплю?

– Больно же, – застонал тот, не в силах высвободиться из жесткого захвата.

Гуров отпустил его, но при этом пихнул ногой оброненный охранником мобильный телефон. Тот покатился вниз. Здоровяк со злобой в глазах потирал пострадавшую руку, но вступать в новую словесную перепалку и уж тем более в силовое противостояние не решился. Прищуренные глаза Гурова не предвещали ничего хорошего.

– Открывай, – полковник кивнул на дверь из металлических прутьев.

Здоровяк еще раз взвесил все «за» и «против», а потом полез в карман за ключами.

– А это кто? – на всякий случай спросил он, имея в виду Крячко.

– Кто-кто? Конь в пальто. Тебе не один хрен, баран? Это со мной. Понял?

– Понял.

– Ну и открывай.

Они втроем спустились вниз по лестнице, и амбал уже без лишних пререканий и ненужных вопросов отпер дверь. Гуров грубо оттолкнул его в сторону и зашагал по бетонным ступенькам.

– Хороший план, – шепотом сказал Крячко, нагоняя напарника. – Не гениальный, но сработал.

Гуров только усмехнулся. Он и сам знал, что неплохо сыграл свою роль.

Ступеньки вели вправо, и, спустившись по ним еще метра на полтора, сыщики уперлись в новую металлическую дверь. Гуров повернул ручку, и их с Крячко буквально оглушил рев обезумевшей от кровавых сражений публики. Едкий табачный дым, перемешанный с запахом пота и крови, застилал тусклый свет, льющийся из-под потолка. Сыщики прошли вперед и остановились в проходе между трибунами. Разглядеть лица сидящих было практически невозможно, зато прекрасно освещался расположенный по центру зала ринг. Гуров расстегнул плащ.

Молодой широкоплечий парень в черных спортивных трусах, забрызганных чужой кровью, и в опоясывающей голову широкой повязке с непонятными символами грациозно и в то же время технично передвигался по периметру ринга, заставляя чуть ли не волчком крутиться на месте своего противника, худого, но мускулистого, с рассеченной в кровь губой, с которой срывались мутно-красные капли и падали на туго натянутое покрытие. Левый глаз худощавого был подбит и заплыл настолько, что уже, по сути, не являлся функционирующим органом. Парень с повязкой на голове выглядел вполне бодрым и свежим. У него имелась только одна-единственная царапина на левой щеке, пересекающая намалеванную тушью зигзагообразную стрелу.