Магрибский колдун - Елена Анатольевна Леонова

— Чёрт возьми! Как не вовремя! У нас и так дел по горло, а тут ещё и маньяк объявился. Ты понимаешь, что подобное значит? Паника в городе, недовольство населения, это… это головная боль для меня!

— Понимаю, товарищ полковник.

Илья Ильич остановился перед Саблиным, глядя ему прямо в глаза.

— У тебя есть хоть какие-то зацепки?

— Пока немного. Мы работаем, товарищ полковник. Но информации мало. Убийца действует очень осторожно и не оставляет следов.

Тимофеев вздохнул, проведя рукой по седым волосам.

— Ладно. Я знаю, ты делаешь свою работу. Но должен понимать и меня. Если тут действительно серийный убийца, мы обязаны поймать его как можно скорее. Иначе нам всем не поздоровится.

Саблин кивнул.

— Тогда работайте. И держи меня в курсе каждого шага.

Следователь вышел, оставив Тимофеева одного. Полковник снова сел за стол, но теперь мысли о запеканке и кино отошли на второй план. В голове крутились фотографии мёртвых женщин и странных свечей. Он понимал, что впереди его ждёт не одна бессонная ночь и, похоже, самое сложное дело в его карьере. И он был чертовски недоволен этим.

Глава 25. Москва. Суббота. 02:40

Саблин вернулся домой уже ночью. В квартире темно и тихо. Он включил настольную лампу, и её тусклый свет выхватил из темноты стол, заваленный снимками с первого места преступления. Он не успел их убрать, когда позвонил Синицын и сообщил о второй жертве. Следователь вспомнил о разговоре с Ханной и как нехорошо его закончил. Чёрт! Потёр переносицу, чувствуя, как усталость берёт своё. Прошлой ночью он спал в кабинете, поэтому сейчас надо было нормально выспаться, иначе не сможет завтра работать. А такого допустить нельзя.

Выпив холодной воды, Саблин лёг. Но сон не шёл. Ночь тянулась бесконечно. Дождь продолжал лить за окном, словно оплакивая жертв.

Следователь крутил в голове обстоятельства нового убийства. Понятное дело, что теперь всё будет зависеть от личности жертвы. Вероятно, удастся найти связь между двумя женщинами, и это приведёт к убийце. Не просто так же он их выбирает! Должно быть что-то общее. Должно! И только от Саблина зависит, как быстро он поймёт мотив. Мысли то появлялись в голове, то исчезали. Перед глазами, словно во сне, мелькали картины заброшенного дома, пустыря, свечей и убитых женщин.

Внезапно зазвонил мобильный.

Саблин вскочил, сел на кровати и схватил телефон.

— Слушаю.

— Привет, Лёш. Не разбудил? Или ты уже на работе? — спросил Шульц.

Следователь посмотрел на время в мобильном. Цифры показывали начало седьмого утра. Ничего себе! Он проспал почти четыре часа, хотя даже не заметил, как заснул.

— Нет, только собираюсь, — ответил он, вставая. — Есть новости?

— Мы провели вскрытие.

— Давай, приезжай в отдел. Там всё обсудим. Я буду через полчаса.

— Добро, — Шульц отключился.

Следователь побежал в ванную, на ходу вызывая служебную машину, и через пятнадцать минут уже ехал в отделение.

Перед кабинетом майора его встретила Максимова, у которой была ночная смена.

— Сейчас приедет Шульц, — сообщил Саблин.

— Хорошо. Сбегаю вам пока за кофе.

— Дай бог тебе здоровья! — улыбнулся следователь, заходя в кабинет. Он открыл окно, чтобы проветрить, и закурил в ожидании.

Начальник криминалистической лаборатории появился через десять минут, опередив Максимову, вернувшуюся с тремя стаканчиками кофе.

— Так, ну что, — сидя на стуле, Шульц открыл папку, — как и в первом случае, причина смерти — асфиксия. Женщина задохнулась. Лицо сильно обожжено горячим воском, который найден в дыхательных путях. Изнасилования не было. Следов борьбы нет. На голове раны от тупого предмета.

— Всё как с Кучинской, — сказала Дина.

— Верно. Крови на пустыре мало, и это опять нам говорит: тело переместили.

— Личность установили? — спросил Саблин.

— Да. Жертва — Антонина Потапова, сорок лет, жительница Москвы, — Шульц показал фото женщины: длинные светлые волосы, худое, скуластое лицо, полные губы. — На месте преступления нет ни сумки, ни мобильного. Смерть наступила вчера между десятью и одиннадцатью часами вечера.

— Как странно, — Саблин глотнул кофе, разглядывая снимок Потаповой, — первую жертву убили ночью, а вторую — поздним вечером. Либо преступник не способен себя сдерживать, либо не боится, что его поймают.

— Возможно, всё вместе, — заметил Шульц. — На одежде, верёвке, на свечах и воске никаких отпечатков, но на куртке пострадавшей обнаружено присутствие идентичных материалов, как и на пальто Кучинской. Известь и земля.

Следователь шумно выдохнул.

— Он осторожен. И держал жертв в одном и том же месте.

— Но зато теперь у нас есть почерк убийцы, — вставила Дина. — Обе женщины — блондинки.

— И? — хмыкнул Саблин. — Слишком широкие рамки для каких-либо выводов. Возраст разный.

— Да, но… — Дина пожала плечами. — Не знаю.

— Так, — Саблин затушил сигарету, — Влад, есть ещё что-то?

— Нет.

— Тогда, Дина, займись выяснением имён и адресов родственников Потаповой. И скажи Синицыну проверить наличие камер наблюдения. Не думаю, что они есть на пустыре, но мало ли.

— Хорошо.

Максимова и Шульц ушли.

Саблин открыл блокнот и записал важные, по его мнению, детали по второму убийству.

Общего между преступлениями было много, но зацепок, ведущих к преступнику, так и не появилось.

Глава 26. Москва. Суббота. 11:20

Следователь, поёжившись от пронизывающего ветра, в котором, казалось, уже ощущался мороз, вошёл в обшарпанный подъезд пятиэтажного дома. Третий этаж. Квартира номер семь. Дверь, обитая дерматином, облупившаяся синяя краска на стенах, мигающая лампа на потолке.

Саблин кивнул оперативнику, и тот, повозившись пару минут, вскрыл квартиру. Внутри было тихо и сумрачно. Шторы плотно задёрнуты, словно хозяйка боялась дневного света. В воздухе витал слабый запах чего-то неопределённо-сладкого, похожего на освежитель или духи.

Квартира оказалась типичной однокомнатной: небольшая прихожая, заставленная женской обувью, комната, совмещённая с кухней, и крохотный санузел. Всё говорило о скромном, даже аскетичном образе жизни.

Майор медленно прошёл в комнату. На диване виднелись плед и подушки. На письменном столе, заваленном словарями и распечатками, стоял ноутбук. Судя по всему, жертва, сорокалетняя Антонина Потапова, переводчица-фрилансер, работала дома.

Саблин тут же попросил криминалистов, зашедших вслед за ним в квартиру, изъять компьютер для экспертизы. Возможно, в переписке или рабочих файлах удастся найти хоть какую-то зацепку.

Внимание следователя привлёк книжный шкаф, набитый книгами на разных языках. Французский, немецкий, английский… Потапова явно была образованным человеком. Но одиноким, как выяснила Максимова. Ни семьи, ни родственников у женщины нет.

Майор оглядел кухню. На столе стояла недопитая чашка чая и тарелка с засохшим бутербродом. В раковине — грязная посуда. Обычная картина для одинокого человека, но странная для женщины.

Осматривая квартиру, Саблин пытался представить себе последние