Шаман - Мария Вилонова

по возвращению притащили начальнику кружку и молча отправились работать. Жалкие попытки не думать об Экваторе рассыпались прахом, сознание вновь погрузилось в дело Кира, скользнуло понимание, что напарников оно тоже не отпустило, а ещё захотелось как следует приложиться башкой об стол. Хоб был уверен, что Игрид найдёт и исправит проблему в системе: это её последний шанс не потерять доступ к разработкам отца. Просто детектив не верил в чёртову ошибку, сколько бы ни старался себя убеждать. Что-то было не так. Только от расследования его отстранили, доступа к материалам больше нет, а шанс разобраться остался где-то на далёком Тлалоке вместе с утерянной во льдах голограммой.

Через несколько часов после обеда филиал погрузился в иную, куда более непривычную тишину. Кабинет службы безопасности опустел, умная система услужливо притушила свет панелей. Хоб стиснул зубы и уставился в экран, всеми силами стараясь сосредоточиться. Не удалось.

В кабинет без стука скользнула Эспер. Лабораторный халат она уже скинула, стояла в чёрном костюме, которых обычно избегала из-за бледного тона кожи. Лицо без вечной задорной улыбки, озорные тёмные кудри в тугом пучке, взгляд печальный и серьёзный.

— Ты идёшь? — не потрудившись поздороваться, поинтересовалась она.

— Нет, — отрезал детектив, не оторвав глаз от заставки на мониторе.

— Знаю, ты устал от этого, но стоит попрощаться, — тихо напомнила Эспер. — Приехали даже из головного офиса.

— Чёрт возьми, Эсп, я был там! В башке этого кретина. Я сам, лично, множество раз поднимал ствол и стрелял во Фрэнка и Джоу. Прийти на похороны к своим жертвам — слишком хреновое для меня извращение!

Женщина тяжело вздохнула, уселась на уголок стола, накрыла рукой напряжённую ладонь детектива:

— Хоб, это сделал не ты. То, что ты пережил, — всего лишь запись, пойми. Их убил Кир, ты только посмотрел, как всё произошло, с необычного ракурса и ничего не мог изменить.

— Я чуть не прикончил Мора и Клайва, — не сдержавшись, процедил детектив сквозь зубы.

Пальцы Эспер дрогнули, словно она только в последний момент спохватилась и не отдёрнула руку:

— Что?

— На Тлалоке… Я отошёл к кратеру, а парни остались у входа. Всё как в симуляции. Потом Мор крикнул мне врубить связь и... В башке что-то переклинило. Я шёл к ним и на полном серьёзе готовился стрелять. В них, во всех, кто был на станции, в твою драгоценную Игрид. До сих пор не могу понять, что заставило меня отпустить ствол и остановиться...

— Я говорила не заигрываться с психослепками! — в сердцах бросила Эспер, затем оценила одновременно мрачное и раздражённое лицо друга, продолжила гораздо мягче: — Ты же не выстрелил, детектив. Это уже многого стоит.

— А какая к чертям разница тем, кто уже погиб, Эсп? — Хоб коротко усмехнулся. — Их убийца рядом с ними, и по нему сегодня станут скорбеть так же, как по остальным. Потому что корпорация выдала всё за несчастный случай и сбой в системе вентиляции из-за долбанного извержения. Нашли единственную хрень, к которой не были прикручены психослепки, чисто внезапно. Я ничем не помог, тупо сопроводил врачей за трупами. Причины остаются неизвестными, голограмма пропала, парень подох самым идиотским образом. А ты всерьёз предлагаешь мне сейчас встать над урнами с их прахом и прикидываться, что сделал всё, что мог? Я нихрена для них не сделал! Ни для них, ни для тех, с кем это может повториться!

— Игрид найдёт проблему, — твёрдо заверила Эспер. — Она вернулась в лабораторию сразу же после приезда, и вчера занималась диагностикой до поздней ночи. Ничего не повторится, Хоб.

— А я заботливо отыскал погибшим труп Кира, чтобы их оплакали вместе. Эсп, я не пойду с ними прощаться. Просто не могу и всё.

Учёная тихонько вздохнула, помолчала несколько секунд, после предложила:

— Хочешь, останусь с тобой? Я сама с трудом заставляю себя идти. Они же все у меня перед глазами: живые, такие счастливые в предвкушении миссии. Фрэнк, когда приходил на правки, аж сиял от восторга... Первый астрофизик, который оказался настолько близко к границам Солнечной системы. Я тогда так за него радовалась...

— Фрэнк ходил на процедуры? — ровным голосом переспросил Хоб.

— Конечно, все прошли курс. Чем Фрэнки отличался от остальных?

«Тем, что Игрид уверяла, будто вообще его не правила, и то же самое указала в материалах расследования», — едва не ляпнул детектив, но вовремя остановился и с мягкой улыбкой сказал:

— Слушай, Эсп, спасибо за поддержку, но я справлюсь. Если хочешь помочь, может, лучше позаботимся вместе о Клайве?

В её уставших серых глазах зажглось настороженное удивление.

— Понимаешь, он вечно оказывался в башке Фрэнки и не смог смириться с тем, что наш учёный придумал эту хрень про духов. Искал оправдания, цеплялся за какие-то несущественные мелочи. На Сцеволе я на него за это сгоряча нарычал, а теперь дело закрыто и поздно копать дальше. Только Клайв всё никак не успокоится, я вижу. Ну и сам представляю — симуляции здорово бьют по мозгам. А ты сейчас сказала про процедуру, и мне в голову пришла одна мысль... У тебя же есть доступы к психослепкам Фрэнка до и после правки, да?

— Хоб, это незаконно, — хмуро процедила Эспер. — Странно, что мне приходится напоминать об этом начальнику отдела безопасности.

— Всего лишь немного неэтично, — ободряюще поправил детектив. — Я не побегу каждому встречному рассказывать, чего творилось в голове у Фрэнки. Тем более, нашему астрофизику уже совсем без разницы, а Клайву станет легче смириться, если тот же сбой что-то повредил и в башке учёного, потому ему померещились чёртовы призраки. Я мог бы обратиться к Игрид напрямую, но она с ума сходит со своей диагностикой, — не хочу отвлекать. И, сама знаешь, её объяснения можешь разобрать только ты, я не пойму там ни единого слова, а потому всё равно приду к тебе.

Эсп скрестила руки на груди и плотно сжала губы.

— Пожалуйста, — самым милым тоном, на который был способен, продолжал настаивать Хоб. — Просто глянь, что перекособочило в мозгах у Фрэнка, и объясни мне по-человечески. А я потом сам поговорю с Клайвом. Никто, кроме нас троих, ничего не узнает, обещаю. Ну и после шепни мне, когда Расту понадобится выходной, чтобы я резко не захотел видеть его на работе…

— Какой же ты иногда гад, детектив. — Довольное