Черный кот на рояле, или В возбуждении уголовного дела отказать - Григорий Башкиров

– Лысеешь? – интересуется весьма участливо.

Опешивший Митрофанов поднимает на Петра глаза и застенчиво улыбается.

– Да, знаете ли, годы, стареем.

Бритвин говорит медленно, с расстановкой. Его лицо багровеет и принимает цвет спелого помидора.

– Тебе, падла, уже ни годы не помогут, ни явка с повинной. В глаза смотри, сука!!! – орет Петя и что есть силы, сверху кулаком лупит Митрофанова прямо по лысому темечку. Расшатанный стул разваливается и Митрофанов с грохотом падает на пол.

Первым бросаюсь на Петю я и отталкиваю его. Он вырывается и пытается достать лежащего Митрофанова ногой. На шум вламываются Воробей с Брагиным и помогают мне нейтрализовать не на шутку возбужденного Петра.

Тут, наконец, приходит в себя Дед.

– Отставить!! Отставить говорю!! – ревет он. – Мы отпускаем Петра, и он тут же делает шаг в сторону съежившегося Митрофанова.

– Отставить команду «отставить»!! – Его держите! Дед вытянутым пальцем указывает на Бритвна.

Я тут же становлюсь между Митрофановым и Петей.

– Десять суток ареста! – как змея шипит Ермолин.

Петя начинает врубаться, что несколько не прав.

– Дед, но я….

– Молча-а-ать!! Двадцать суток! Идите, доложите дежурному.

Петруха уже окончательно во все въехал и не теряется.

– Есть, двадцать суток ареста, товарищ подполковник! – Для солидности он повышает Ермолина в звании на одну звезду. Потом разворачивается кругом и, чеканя шаг, выходит.

Я помогаю ничего не понимающему Митрофанову подняться, отряхиваю с его одежды пыль. Пододвигаю новый, крепкий стул и помогаю сесть.

– Товарищ Митрофанов, – поправляя на носу очки, и с только свойственным ему торжественным сарказмом, произносит Дед. – В отношении Вас произошла чудовищная ошибка. Весь личный состав до крайности возмущен попыткой совершения этого гнусного преступления в отношении Вашей дочери. Данный сотрудник только что прибыл из ночной засады и просто не мог знать, что Вы не этот…, – Ермолин на секунду заминается, подбирая нужное слово, – который другой, настоящий. От своего имени приношу Вам глубокие извинения и обещаю, что кто-то будет строго наказан.

Дед демонстративно вытирает со лба обязательный в таком случае пот. Митрофанов с глубоким уважением смотрит на него и, сделав несколько глотательных движений, прощающе отмахивается.

– Ну, что Вы. Пустяки. Я все понимаю. У вас такая тяжелая работа. Прошу Вас, не надо никого наказывать.

– Браво! – мысленно аплодирую ему. – Сразу видно, наш человек!

Другой бы на его месте обиделся, шум поднял. А этот проникся. Молодчина! Человечище! Просто приятно работать. Побольше бы таких.

Митрофанов окончательно успокаивается, дописывает заявление и вместе с Ермолиным уходит.

То, что произошло минутами раньше, профессионально называется ошибкой в объекте. Это явление в основном свойственно преступникам. Например, когда киллер расправляется не с тем клиентом, а квартирный воришка, взломав дверь, по его убеждению, богатой хаты, сталкивается на пороге квартиры с облезлым, орущим от голода котом и стайкой тараканов на кухне, куда он, не веря своим глазам, все же заглянул. А всему виной элементарная невнимательность.

Да что, преступники. Ошибки в объекте порой бывают и у нас в милиции. Примерно полгода назад я вместе с тем же Альбертом Поляковым пытался проникнуть в адрес, где должен был находиться без спросу покинувший места не столь отдаленные некто Сева с экзотической фамилией – Пальмов. Я культурно нажал дверной звонок и стал ждать, наивно полагая, что входная дверь моментально широко раскроется, а милейший Сева раскроет нам свои объятия. Фига с маслом! Внутри что-то прошуршало, в глазке мелькнула тень, послышались очень тихие, но быстро удаляющиеся шаги, и наступила полная тишина. И напрасно Альберт вновь и вновь давил на звонок, стучал кулаком и каблуком ботинка в дверь, увещевал и сыпал угрозами – все как будто вымерло. Тогда, громко пригрозив через замочную скважину, «Ну, гад, сейчас ты у меня попрыгаешь», Поляков убежал к себе на опорный пункт и вернулся с коротким ломиком. С его помощью, наделав немало шума и подняв на ноги жильцов подъезда, поскольку дело происходило очень ранним утром, мы зашли в квартиру. Без труда в шкафу обнаружили до смерти испуганного молодого мужчину, к нашему великому удивлению – не Пальмова. Осмотрев на всякий случай еще раз все закутки, притащили задержанного в отделение. По всей видимости, мы опоздали, и Пальмов ушел раньше. Но у нас в руках была его связь по фамилии Кузяков, работающий официантом и прописанный в том же адресе. После выполнения всех формальностей, Кузякову был задан конкретный вопрос. – Куда делось лицо, ночевавшее у тебя дома? – Кузяков обвел взором стены кабинета, меня с Альбертом и, вжавшись в стул, замкнулся.

Он держался, как партизан на допросе в гестаповском застенке, не проронив ни слова, до тех пор, пока не увидел фотографию Пальмова в фас и профиль, и не узнал от меня, что это есть опасный преступник. Тут с ним произошло что-то невероятное. Вначале он покрылся капельками холодного пота, потом его лицо стало расползаться в улыбке. Заложив руки за голову, потянулся, и резко вскочив на ноги, чем немало нас перепугал, сбацал чечеточку, после чего в бессилии повалился в кресло. Такое мы видели впервые и очень удивились.

Уставившись на Кузякова, ждали объяснений. Все оказалось, как всегда, до обидного просто. Наш клиент тайно встречался с дамой. По случайному стечению обстоятельств, она же являлась супругой участкового инспектора, к счастью Кузякова, не из нашего отделения. И именно она, буквально за пять минут до нашего появления в адресе, покинула лоно любви. Увидев через дверной глазок Альберта в форме и с табельным оружием, Кузяков понял, что наступил его смертный час: хитрый мент – муж зазнобы, застукал их с поличным. Теперь открывать дверь не имело никакого смысла, и Кузяков наивно оттягивал момент неминуемой расплаты за блуд. Для себя твердо решил – что бы не случилось, любым способом вывести подружку из под жестокого удара. Именно этим и объяснялось упорное нежелание вести с нами дружеский диалог. В заключении он признался, что в жизни не видел более приятного лица, чем на фотографии Пальмова. Мы еще долго общались с Кузяковым, который оказался милым парнем, и на радостях тут же предложил отметить наше случайное знакомство. Не буду скрывать – мы с радостью согласились. А Пальмов? Пальмова задержали на следующий день. Как выяснилось, он действительно проживал в этом же доме, на этом же этаже, в так же расположенной квартире, но… в другом подъезде.

Так что, всяко в жизни может статься, и Петруха, конечно, виноват, но … не виновен.