Клуб обреченных - Марина Серова

— На день рождения? — переспросил Толмачев. — Говорим мы с вами, Наташа, и у меня такое впечатление, словно мы о разных людях говорим. Вы имеете в виду вот этого Олега Денисовича… погодите, куда это фотография запропастилась? А, вот…

Он потянул руку из внутреннего кармана, и в этот момент оконные стекла вздрогнули от сотрясения, задребезжали, и Наташа с майором Толмачевым услышали грохот, явно приглушенный расстоянием, а потом из-за ближайшего дома, старинной трехэтажки, поползли клубы густого дыма.

Толмачев метнул взгляд туда, где в мутное серое небо полз дым, и выговорил:

— Вот черт. Что это еще такое?

Выруливая со двора, я слышала ни на секунду не умолкающее бормотание Андрея Шевцова. Нилов же сидел, как каменная статуя, и смотрел перед собой мутным взглядом, в котором пополам с тревогой плавало сомнение.

В его сторону я старалась даже не смотреть.

— Будешь указывать дорогу!

— Ага… — процедил он, а потом бросил взгляд назад, на Шевцова, который снова пытался приподняться.

Я вывела машину на трассу, и тут Андрей сел и выговорил:

— Останови!

Из угла его рта потекла струйка крови. Он протянул руку и коснулся ею губ, а потом, когда отнял ее, увидел, что кончики пальцев перемазаны кровью.

— Останови! — прохрипел он.

— Да, сейчас, — встревоженно отозвалась я и повернула направо, к обочине.

Приступ неодолимой дурноты обрушился на Андрея, как лавина, его скрутило болью и тошнотой, и рвота вперемешку с кровью изверглись из него прямо на спинку даниловского сиденья и вниз, на резиновый коврик под ногами.

— А-ат бляха-муха! — выговорил Нилов и, развернувшись, открыл заднюю дверцу.

— Ща-а! — прохрипел Андрей и, буквально вывалившись из салона машины, упал куда-то в свежераскопанную канаву — он ничего не видел, жаркая белесая пелена, как дурно сваренный зловонный кисель, плотно залепила глаза. Потом его снова вырвало.

Нилов хлопнул ладонью по рулю и пробормотал короткое, но в высшей степени содержательное кудрявое ругательство, а потом полез наружу со словами:

— Ну что, пойдем его доставать из ямы!

Я вздохнула и вылезла из машины. Ну кто бы мог подумать, что я, вместо того чтобы сидеть сейчас в кресле самолета по рейсу Санкт-Петербург — Мадрид, буду доставать из ямы занедужившего и блюющего хлопца, и не кого-нибудь, а самого дорогого футболиста России!

Отпуск, называется! Ничего — сама выбрала.

Шевцову меж тем, кажется, несколько полегчало. Он поднялся с четверенек на колени и начал вытирать окровавленный рот прямо рукавом дорогого пиджака.

— Что за напасти со всех сторон? — проворчал Данила, подхватывая Шевцова под руки. — Хотя нет, пока только с этой сторо…

Грохот взрыва ударил и накрыл нас неожиданно и молниеносно.

Я обернулась, как в замедленной съемке, и увидела, что автомобиль Шевцова, из которого мы выскочили меньше минуты назад, объят пламенем, а из тугих, перевитых дымом огненных клубов еще вылетают обломки корпуса — дымящиеся, искореженные.

Стоявшая на тротуаре старушка с двумя сумками, прежде с интересом наблюдавшая, как мы пытаемся вытащить из ямы Шевцова и ворчавшая: «Ишь, ирод, с утра, и уже так нажралс-си… а ишшо одет прилично!» — подпрыгнула, как, верно, не прыгала и в юности, и припустилась бежать, не выпуская из рук двух тяжеленных сумок, со скоростью поистине крейсерской.

— А вот и напасть с другой стороны, — машинально выговорила я, тупо рассматривая черную гнутую полосу металла, только что выброшенную из пылающей машины.

Шевцов оттолкнул Нилова и, поднявшись на ноги, смотрел на свою горящую машину.

— Что… если бы мне не стало плохо… тогда…

— Да, если бы тебе не стало плохо, никто не вышел бы из салона, мы так и ехали бы себе дальше и благополучно превратились бы вот в такой костерчик, — сказала я, сжимая кулаки. Ничего! Доберусь я до этого поджигателя! Отучится он у меня от таких сомнительных пиротехнических шуточек!

— А может, они нарочно… чтобы припугнуть? — пробормотал Нилов. — Увидели, что мы вышли из машины, и…

— Исключено! — отрезала я. — Вот только добираться нам особо не на чем… погоди-ка!

А подождать было чего. Прямо по направлению к нам мчался белой-голубой «Форд» ГИБДД, а непосредственно за ним ехала машина марки «БМВ» — та самая машина, которую я так нахально угнала вчера вечером. За рулем машины сидел инспектор. По всей видимости, машину нашли и теперь конвоировали на муниципальную стоянку.

Но в тот момент, когда «Форд» поравнялся с нами, он остановился, и из него один за другим полезли менты. Последним же выскочил — свет ясен месяц! — тот самый бритоголовый грубиян, которого я накануне вытряхнула из салона его «БМВ», как особо вредный гриб из лукошка.

— Ба-а! — заорал он, перебивая унылый тенорок одного из инспекторов, заведшего старую пластинку: «В чем дело, граждане?» — Старая знакомая!

— Не такая уж я и старая, — отозвалась я, выкарабкиваясь из ямы и закрываясь рукой от нестерпимого жара, идущего от горящей машины.

— Гражданин начальник, обратите внимание на эту жабу, то есть телку… то есть… в общем, это она вчера прислала мне в торец, а потом угнала мою машину! Вот сука!

— И уж тем более не сука. Лейтенант, — подошла я к гибэдэдэшнику, — мне срочно нужна машина.

— Я вижу, — с претензией на иронию отозвался он. — Вчера одну угнали, сегодня вторую взорвали. Сейчас проедем и выясним, что вам на самом деле надо.

— Я уже сказала, что мне нужно. Дискуссия неуместна. Я сотрудник ФСБ Максимова, так что не надо рассуждать. А машину я верну куда слудует. — И, не дожидаясь ответа оторопевшего инспектора ГИБДД, повернулась к Нилову и Шевцову и крикнула:

— Идите сюда!

— Но… — начал было лейтенант, но был тут же перебит воплем бритоголового автовладельца:

— Да вы чё, в натуре? Совсем оборзели, менты?

Я не стала слушать дальнейших излияний гражданина гоблина — просто села за руль его машины и, дождавшись, пока в салон с помощью Нилова забрался Шевцов, нажала на газ.

Вдогонку мне метнулся дикий вопль:

— Бля-а, да чё за беспредел? У нас даже Колян Лысый такое не зачехля-а-а-ал!