Дублерша для жены - Марина Серова

Тут меня приняли так, как, верно, принимали бы английскую королеву, прибудь она вдруг сюда. Рослый охранник немедленно поднял трубку внутренней связи, и через минуту ко мне вышла толстая румяная армянка, которая, как оказалось, и являлась владелицей косметического салона «Эрика». Ее так и звали — Эрика Варданян. Госпожа Варданян чрезвычайно любезно и безо всякого акцента осведомилась, какие бы услуги мне хотелось получить сегодня.

— Наверное, после Австрии у нас тебе покажется не очень, дорогая Алиночка, но не обессудь — чем богаты, тем и рады.

Ну, решительно весь город в курсе, что Алина Борисовна Эллер ездила в Австрию на горнолыжный курорт и, что самое существенное, вернулась обратно.

— Эрика, ты, значит, того.., меня по полной программе обработай, — небрежно, с изрядной долей фамильярности кивнула я. — После курорта я немного.., пооблезла, что ли. Все-таки высокогорье. В общем, сделай меня такой, какая я была полгода назад.

— Так это ж волосы красить надо! — отозвалась она. — А ты сама говорила, что у тебя проблемы с волосами.

— Это я пошутила. И вообще, Эрика, какая-то я бледная стала, правда?

Она пристально взглянула на меня и сказала:

— Да, наоборот, хорошо. А то ты как-то раз в солярии заснула, потом тебя негры чуть ли не за свою принимали. А сейчас у тебя кожа.., нежнее, что ли, стала. Ну-ка.., даа-а! — протянула она, разглядывая мою руку. — Ты, Алинка, как-то.., изящнее стала.

Будто тебя в загранке отрихтовали.

«Выражается, как браток, — подумала я. — „Отрихтовали“. Впрочем, наверное, у нее муженек состоит в какой-нибудь веселой бригаде армянского розлива. По крайней мере, об авторитете по фамилии Варданян слыхать приходилось».

— Только, Алиночка, терпение. Если тебе все процедуры проходить, то ведь на это несколько часов потребуется. А ты у нас горячая, в прошлый раз массажистку чуть не прибила. У нее потом руки дрожали, пришлось уволить.

— Да ну! — непринужденно воскликнула я, чувствуя, что роль Алины Эллер удается мне все больше и больше. — Значит, из-за меня девчонку турнули? Это непорядок.

— Нет, ну если хочешь, вернем, — сказала Эрика, пожимая плечами. — Только ведь ты сама в прошлый раз кричала, чтобы ее уволили, потому что она тебе, видите ли, плечика не так пальцем коснулась.

«А Алина, кажется, действительно стерва, — подумала я. — Плечико, ишь ты!..»

* * *

Процедуры в самом деле заняли около пяти часов. Впрочем, не могу сказать, что это меня сильно утомило: любая женщина, лишь раз побывавшая в салоне хотя бы средней руки, поймет меня. Качают в них права только перекормленные жены и родственницы «новых русских». А я некапризна. Так что, выйдя из салона, я чувствовала себя как бы заново рожденной. Состояние это не омрачала даже выписанная за услуги круглая сумма. Платила-то я ее из кармана Эллера. Почему бы и нет?

Когда я вышла на улицу, оказалось, что уже почти стемнело. Шел густой снег. Леонард Леонтьевич оказался прав, поставив под сомнение точность прогноза синоптиков. Сразу потеплело, я даже сняла шапку, подставив легкому ветерку и крупным прохладным снежинкам свое свежее, только что из-под кремов и косметических масок, лицо и легкие, приятно шелковистые волосы, обретшие новый, более глубокий по сравнению с прежним оттенок. В салоне «Эрика» знали толк в своем деле.

До городского парка я решила дойти пешком. Благо до него было всего несколько кварталов по центральным улицам города, да и погода, как я уже говорила, располагала. Решение невероятное, скажем, для москвички, только что вышедшей из салона, но здесь, в провинции, все немного по-другому. В Москве или Питере я, уж конечно, не пошла бы пешком и не воспользовалась бы метро — обязательно взяла бы как минимум такси. В Тарасове же совсем другие масштабы и совсем другие нравы.

Быть может, с точки зрения Алины, идти пешком из салона и было глупостью или несторожностью. Но я-то знала, что такое ловля на живца. Если за мной следят, то тем лучше. Раньше вскроем ситуацию. Тем более что легкий и незаметный бронежилет, в который я сегодня облачилась, вполне защитит меня от пули, если вдруг неизвестный мне враг вздумает форсировать события.

Снег валил, густой и уютный. Но не все прохожие правильно сориентировались: пару раз я видела, как люди не удерживали равновесие и падали — ведь пушистый снег быстро прикрыл ледяные корки на тротуаре.

Один из таких прохожих шлепнулся едва ли не под ноги и чуть меня не сшиб. Я слабо вскрикнула, хотя вовсе и не испугалась, и отскочила. Парень уже поднимался и отряхивал от налипшего снега джинсы и полупальто кепкой, свалившейся с его головы и открывшей довольно длинные темные волосы.

— Простите, девушка, — пробормотал он скороговоркой, — так скользко, что баашку свернуть можно! Я вас не задел?

— Да нет, не задели, — ответила я.

— Ну.., конечно! Очки потерял, — выговорил парень, подслеповато щурясь на меня. — Куда-то в снег завалились, теперь точно не найду. Что ж делать-то… Вот беда…

— Да, плохо, — посочувствовала я.

— Девушка, простите, а не могли бы вы мне помочь? Они тут где-то рядом, только я ни хре.., ничего не вижу. Они куда-то вот сюда упали. Пошарьте в снегу, если вам не сложно.

— Да ради бога, — сказала я, — только мне кажется, молодой человек, что вам придется заказывать в магазине новые очки. Такой снег… Куда они могли упасть? Я посмотрю, конечно, но вряд ли найду.

Я опустилась на корточки прямо в шубе за несколько тысяч долларов, выданной мне из гардероба Алины, и, сняв перчатку, пошарила в снегу.

— Нет? — время от времени спрашивал неловкий молодой человек.

— Нет, — отвечала я.

— Девушка, простите ради бога, просто.., такая ситуация… Я без очков действительно ничего не вижу. Вы не могли бы, извините, тут недалеко.., довести меня до «Оптики»? Я закажу себе новые очки, там их делают за пятнадцать минут. Просто я вслепую сейчас свалюсь раз пять и что-нибудь себе точно сломаю. Тем более что где-то тут поблизости вскрыли теплотрассу, и сейчас там такие траншеи, как, наверное, в сорок первом под Москвой. Если вы не желаете моей смерти…

Заключительная фраза была сказана таким тоном, что я едва сдержала смех.

— Ну хорошо. Где она, ваша «Оптика»?

— Да тут, на углу, — выговорил парень. — Проклятое зрение! С первого класса так вот получилось…

— Плохо, — снова высказала я соболезнование, — впрочем, сейчас все лечат. Сделали бы себе операцию на хрусталик, и все дела.

— Так это ж дорого, моей зарплаты не хватит.

Оставшийся путь мы преодолели в молчании, если не считать бормотания моего спутника, недовольного тем, что с ним случилось.

На перекрестке он снова повалился, поскользнувшись, и ко всему прочему увлек меня за собой на землю. Произошло это в метре от черного джипа, и потому меня не удивило, когда в машине приоткрылось окно и чей-то голос спросил: