Сепсис - Элина Самарина

Жесткая установка перестроила Диму. От недавней снисходительности не осталось и тени. Прежде чем выехать в Москву, он побродил по Лозовому в поисках зацепки. И нашел: на краю поселка было обустроено кладбище. Небольшое, без ограждения… Ни деревца, ни кустика. Только скромные холмики с серыми плитами. Лишь одна могила выделялась: высокий гранитный стояк с выбитой по-арабски эпитафией. Но Дону и не нужен был перевод. И так ясно: спи спокойно, любим и скорбим… что-нибудь в этом роде. Главное — имя упокоенного — выбито по-русски: Хаджи Гамидулла, 1903–1978. А под этими цифрами — уточнение: 1-10 — это под годом рождения и 8–3 — день и месяц смерти. Прищурив глаз, Дон улыбнулся. «Вот и мотивировка появилась: 1-10-1903 года. Стало быть, первого октября ему исполнилось бы сто лет. Отлично! Итак, Хаджи Гамидулла».

Так что пришлось Диме перестроиться и немало потрудиться, прежде чем покинул он скудную и неприметную землю Лозовой. Но зато перед Алексеем он предстал уже с достаточно серьезным обоснованием.

… — Я достаточно хорошо знаю моего дядю, поэтому могу биться об заклад, что вы предложили ему сто тысяч.

Дима слегка улыбнулся, как бы удивляясь прозорливости визави, и покачал головой. Но не возразил.

А Алексей, сохраняя на лице иронию, прокачивал в сознании интересы неожиданного соискателя:

— Я пока не намерен продавать. У меня планы на этот участок. Где-то через год буду получать стабильную прибыль.

— Хорошо. Я заплачу втрое. Сразу триста процентов прибыли!

Лекс понимал, что предложение имеет второе дно. Неспроста же он готов заплатить втрое больше за землю, которая и тридцать тысяч, за нее уплаченных, не стоит:

— Триста процентов! Ничего не вкладывая. Разве плохое предложение?

— Хорошее. Только я его не принимаю. Я пока…

— Сто тысяч долларов! По рукам?

Алексей задумчиво уставился на визитера.

Это становилось все интересней. А Дима решил, что «наживка схвачена».

— Видите ли, причина моего интереса… сентиментальная. Может быть, вы будете удивляться: в наше время — сентименты. Но я, видите ли, единственный сын. Меня в семье баловали, и я вырос чувствительным, — он развел руками, словно извиняясь перед Бравиным за этот не достаток. Алексей же кивал — вежливо и устало. — И нынешние времена от этой болезни не излечили. В прошлом году мама умерла. Ее предсмертной просьбой было увековечить память отца. Ее отца… Я-то христианин, но мама — наполовину татарка. По отцу. Кроме мамы, у деда детей не было. Вот я и обязан выполнить волю матери. Дед Ходжи Гамидулла раньше владел Лозовым… Но потом… я не очень хорошо знаю эту историю — раскулачили вроде его или… В общем, там он похоронен и мама поручила построить мечеть около его могилы. До сих пор и руки не доходили, да и денег лишних не было. Теперь же — такая возможность есть. И надо же, только я собрался, а земля уже куплена!.. В этом году, — Дмитрий почему-то посмотрел на часы, — первого октября деду исполнилось бы сто лет. Вот к этой дате я хотел поставить мечеть.

Алексей сотворил сочувствующий взгляд:

— Я вас понимаю. Я тоже человек достаточно чувствительный. Наверное, сентименты, — он грустно усмехнулся, — это единственное, что отличает нас от животных… Я могу вас понять. Дайте мне время подумать. Скажем, неделю. Через неделю я дам ответ.

… Алексей и в самом деле был уже расхолажен к идее кирпичного завода. «Если дядю устраивают просто деньги — Бог с ним. Продам этот участок. Верну свои затраты и дяде помогу. Хорошая сделка: на голом месте — семьдесят тысяч чистой прибыли. И никакой головной боли».

* * *

С этим участком были связаны особые обстоятельства.

Получив долю в бизнесе Дикого, Алексей поначалу чувствовал себя не совсем уютно. Рудик и его партнеры были очевидным криминалитетом. Алексей же ни по каким параметрам в их компанию не вписывался.

Поначалу Дикий даже пытался подмять Лекса:

— Ты будешь покорным или покойным. Всего на одну буковку отличаются эти слова, а какая большая разница! Чувствуешь? Так что, выбирай.

— Большой выбор! — зло оскалился Лекс. — На выбор предлагаешь — правую или левую ягодицу лизнуть! Не катит, Рудик! Жопу целовать не буду! Не научился. Отстегивать долю — это закон. Не отказываюсь. А шестерить… — даже не мечтай! — Он с вызовом посмотрел на Дикого. А тот поиграл желваками и отступил. Так и остался Лекс «двоюродным» партнером. Его вынужденное соучастие в бизнесе они терпели, но в «святая святых» не впускали. А его это устраивало. Он сразу принял условие Рудика — от каждой сделки десять процентов отстегивать в «общак». В конце концов, — рассуждал Алексей, — считай, взял я кредит на очень выгодных условиях. Вряд ли банк выдавал столь выгодные ссуды.

А через два года его деньги многократно умножились. Случилось это так: его школьный друг Ярослав Мохов, отец которого был фигурой в Центробанке, однажды заговорил с ним в интригующей тональности:

— Слушай, Лекс, если бы я предложил тебе операцию, с которой бы ты имел хороший куш, сколько процентов ты отстегнул бы мне?

— Разговор на эту тему портит нервную систему… — пропел Алексей, не принимая всерьез слов Ярослава.

— Я не шучу, Алексей. Вот если бы я сейчас подсказал тебе вариант, а через неделю ты бы наварился…

— Слушай, Ярик, деньги эти… не совсем мои. А в азартные игры чужими бабками я не играю. Так что…

Лицо Ярослава вдруг сделалось серьезным. И злым:

— Рисковать не придется. Операция, которую я предлагаю… Да ты на неделе пять-шесть раз ее проделываешь. Никакого риска. Обещаю. — Таким серьезным Ярик еще не был. Посерьезнел и Алексей.

— Ты тогда загадками не оперируй. Говори конкретно!

— Но и ты конкретно говори: какой мой выхлоп?!

— Выхлоп? С чего? С какой суммы?

— «С какой, с какой»! С чистой прибыли.

— Ну, скажем, двадцать процентов. Устраивает?

— Нет. Меня устроит тридцать пять. И это — поверь — акт благотворительности с моей стороны. Широкий жест.

На другой день Алексей перевел всю наличность на валютный счет. Было это 16 августа 1998 года. А через неделю — стал миллионером. Даже после того, как «отстегнул» Ярику положенный ему «выхлоп». Полученный навар от Дикого он утаил. Операцию-то провели они втайне. Вернув на рублевый счет первоначальную, исходную сумму, он использовал те деньги на разные, теперь уже кажущиеся ему мелкими операции, а основные активы перевел в Татарстан. И крутил эти деньги уже мимо Рудикиного носа. Хватка у Бравина была. И вообще, Лекс родился удачником. Его операции, иногда совершенно фантастические, оказывались плодотворными. Свои частые поездки в Татарстан объяснял просто: там, дескать, живет его близкий родственник — родной брат отца.

А в этом году и в самом деле заехал к дяде. Правда, нашел с трудом.

Понавез дяде продуктов — на свадьбу хватило бы. Наконец заработал у дяди холодильник, который уже года три был выключен. За ненадобностью. Теперь же в нем лежали упаковки балыка, различные изысканные кетчупы, соки, два больших ананаса…