Умей вертеться - Марина Серова

— Она ничего не видела. Там, по ее словам, никого не было, — горестно покачала головой женщина. — Никого, как Таня сказала.

Раздался длинный и нетерпеливый звонок в дверь.

— Олежка, наверное, из школы вернулся.

В прихожей появился вихрастый мальчишка лет десяти от роду. Он не вошел, а ворвался, как штормовой ветер:

— Мамк, я так жрать хочу! У меня сейчас желудок в узел свяжется. О-ой, не могу!

— Ну, хватит дурачиться, — сквозь слезы улыбнулась женщина. — Иди на кухню, там супчик на плите теплый.

Юный отрок, расшвыряв ботинки по углам, ринулся в комнату, оставив дверь открытой. Закинув пакет с книжками на кровать, он принялся переодеваться в домашнюю одежду. При этом одежда снятая, парящая в разных направлениях, тоже никак не могла найти себе достойного пристанища и падала совершенно где попало.

Мне пришло на ум, что, если этого беззаботного товарища запустить в комнату без мебели и с совершенно голыми стенами, то он и там сумел бы навести беспорядок. Я такой бурной деятельности, порождающей отрицательные результаты, еще не видела в своей жизни. Прямо смерч какой-то, честное слово!

Раскрытая теперь дверь в комнату обнажила его родные пенаты, где все было вверх дном.

— Татьяна Александровна, — смутилась Вера Петровна, — вы уж простите. Я обычно специально закрываю дверь, чтобы люди не видели, что творится в комнате. Стыдно, честное слово.

Я беспечно махнула рукой:

— Не обращайте внимания.

Вера Петровна поднялась с дивана и пошла за сыном, наверное, дать какие-то указания, я же машинально двинулась следом за ней.

— А Таня тоже в этой комнате жила?

Вопрос, собственно говоря, был лишним, я это и так поняла, поскольку там стояло две кровати.

На рабочем столе теперь уже единственного в семье ребенка царил невообразимый хаос: какие-то конденсаторы, микросхемы, платы, стреляные гильзы, фигурки из киндерсюрпризов, сломанные наушники. И тут же свинцовые шарики.

Они-то и напомнили мне о вопросе, который я хотела задать и до сих пор еще не задала.

— А что это за шарики?

— А это грузила. Мы с Генкой на рыбалку собирались, — весело заявил пацан. — Правда, давно уже, но так и не собрались. Но, наверное, когда-нибудь все-таки соберемся.

— Ой, Татьяна Александровна, дочка его всегда за беспорядок ругала, уж сколько она этих шариков повыбрасывала.

— А у меня их много. Все выбросить никому не удастся, — усмехнулся мальчишка.

Я осторожно выспросила, кто бы мог эти самые шарики видеть. Ведь если преступник указал в качестве противовеса именно свинцовые шарики, значит, он знал, что такие в данной квартире имеются.

Вот поди попробуй в моей вылизанной до неприличия квартире найти свинцовые шарики! Даже если желающему их обнаружить будет грозить немедленная смерть, все равно это не удастся. У меня нет свинцовых шариков, просто нет. И все тут.

Так вот оказалось, что увидеть эти пресловутые шарики мог или любой, или некто, в зависимости от того, была ли открыта в какой-то из моментов дверь комнаты. Вот так все мило и просто или, наоборот, невероятно сложно.

Мужчины практически в доме не бывали. Правда, у Веры Петровны был друг. Но он уехал полтора месяца назад во Владивосток продавать квартиру своих родителей и до сих пор еще не вернулся.

Могли видеть эти шарики Танины подруги и Олежкины друзья. Иногда случайно могли лицезреть соседские старушки.

Вот такой очаровательный контингент предполагаемых преступников. Хотя именно такой контингент я себе и рисовала. Исключая старушек, конечно. Куда им, божьим одуванчикам?