Конкурс красоты - Григорий Кроних

— Верю, — осторожно пощупал шишку Шварц. — Тренироваться тебе надо.

— Ну так как? Поможешь нам? — спросила Ксанка.

— Я не могу всюду за тобой ходить, у меня свои дела есть.

— По учебе, что ли?

— Учеба само собой. Так, иногда кого-то подменить могу.

— А что у тебя за проблемы? — спросил Степан на правах лучше других знакомого со Шварцем. — Может быть, мы сможем помочь? Это тот долг, да?

— Его продолжение скорее. Мута одна… Сам справлюсь.

— Давай так договоримся: как только мы с нашим делом разберемся — сразу возьмемся за твое. Четверым под силу больше, чем одному.

— Степа, погоди давать обещания, ты уже вообразил себя настоящим сыщиком! — воскликнула Ксанка. — А если у нас не выйдет? Ты же даже не имеешь представления, о чем идет речь!

— Хорошо, но мы в любом случае попытаемся.

— Полную гарантию дает только страховой полис, — вставил Андрей.

— Значит, договорились, — решил Степан. — А сейчас беремся дружно за руки и парами расходимся по делам.

— Чтоб в одиннадцать были дома! — дед Даня косо посмотрел на хлопцев, но не остановил. Он, конечно, не надеялся, что удастся надолго засадить их в квартире. Зато теперь их уже четверо. Счастливое число: Неуловимых Мстителей было четверо, а их дети четверкой (тогда среди них затесался еще Коська-Кирпич) натворили столько же, сколько сделал весь его партизанский отряд.

Ксанка и Шварц отправились к Суриковым под предлогом, что девушке нужно отдать долг. Впрочем, Витька на время самой разведки должен был остаться на лестничной площадке, как настоящий «секьюрити».

* * *

А Степан и Андрей нашли себе задачу посложней. Они отправились к конторе детектива, которого нанял отец Инны.

— Не внушает он мне доверия, — заметил Андрей. — Совсем на сыщика не похож, вот увидишь.

— Может, это и не плохо, — отозвался Степа. — Он не должен привлекать к себе внимания.

Друзья вошли на крыльцо, где среди прочих висела и табличка сыскного агентства.

— Пошли, — позвал Степан. Они поднялись на третий этаж, куда выходили двери офиса Вихрова. Андрей осторожно подергал ручку.

— Заперто. Попробуем открыть?

Сверху по лестнице мимо них проплыла тетка таких размеров, что им пришлось прижаться к неприступной двери. Едва она скрылась на нижнем пролете, оттуда выскочил помятый мужичок и прошмыгнул наверх.

— Видно, он попался ей не на площадке, а непосредственно на лестнице, — сказал Андрей.

Сверху вновь раздались шаги.

— В такой обстановке невозможно работать, — возмутился Степан.

— Давай подождем, а когда он приедет, зайдем под каким-нибудь предлогом. Сориентируемся на местности.

— А что нам еще остается?

Друзья вышли из здания и устроились через улицу, на скамье у противоположного дома.

— Машина у него какая?

— «Москвич».

Степан кивнул и надолго замолчал. Он старался снова припомнить все детали дела. «Маньяк или нет?» — волновал сейчас его вопрос. Сколько еще Ксанке придется ходить с охраной? Сколько времени они смогут ее обеспечивать? Если дело не прояснится, то паршивое ощущение бессилия, когда перед тобой нет противника, останется навсегда. Сегодня он смог защитить сестру и себя, почти справился с маньяком, но тут прилетела родная милиция и хряснула по голове дубинкой. Победит ли он в следующей схватке? В детективах, когда расследуется самое глухое дело, сыщики всегда замечают какие-то неуловимые детали, потом от них безошибочно двигаются к уликам и настигают преступника. А как бывает в жизни? Наверняка не так все гладко. Может быть, то, что они еще ничего не нашли — это нормально?

— Чего молчишь? — толкнул его Андрей. — Не спишь?

— Нет.

— А мне есть захотелось. Можно я за хотдогами сбегаю?

— Чего же ты у Ксанки молчал? Стеснялся?

— Нет, я там думал. А когда думаю, я обо всем постороннем забываю.

— А сейчас что делаешь?

— Наблюдаю. И есть хочется.

— А ты подумай о чем-нибудь, — предложил товарищу Степка.

— О чем?

— О голодании, например. Представь, Андрюша, мусульмане в пост не едят до заката солнца. И ты терпи.

— Просто они, наверное, днем спят, а ночью едят. Так относительно нас поступают все те, кто живет на противоположной части земного шара. Индейцы в Южной Америке.

— Ну как, легче, когда про индейцев думаешь? — после паузы спросил Степа.

— Не очень… Смотри, вот он подъехал. На синем «москвиче».

— Зря ты говорил: мужик как мужик. Это в кино детектив обязательно Брюс Уиллис.

— Действуем по плану? — спросил Андрей.

— Нет, поздно уже. Если мы сейчас припремся к сыщику с дурацким вопросом, он может что-нибудь заподозрить. Зайдем лучше завтра, в рабочее время.

— Тогда что теперь?

— Машина — второй дом детектива, — провозгласил Степка и достал из внутреннего кармана длинную металлическую линейку.

— Иди на шухер.

Степка с видом бездельника подошел к машине детектива, огляделся на всякий случай и сунул линейку в щель между дверцей и стеклом. Через долгих полминуты возни замок щелкнул, и дверь открылась. Никакой сигнализации внутри не оказалось, да и зачем она «москвичу» не первой свежести? Парень нырнул за руль и стал осматривать все уголки, даже залез под сидения. В бардачке лежали старые перчатки, квитанции штрафов и склянка с незнакомыми таблетками. Машина оказалась пустой, что характеризовало хозяина как человека осторожного. Степа вышел из «москвича» и аккуратно захлопнул дверцу.

— Андрюха! — позвал он. Приятель отклеился от стены, они перешли улицу и уселись на скамью.

— Пусто, — сказал Степка. — Я за ним утром послежу, на велосипеде. В городе он сильно не разгонится. А после школы ты меня сменишь. Пойдем к Ксанке.

Девушка была уже дома, а Витя, проводив ее до дверей, попрощался до завтра.

— Ну как у вас? — в первую очередь спросила Ксения.

— Пусто, — вздохнул Степа, — я его машину посмотрел…

— Ты лазил в машину сыщика?

— Не кричи, дед услышит, под настоящий арест посадит… Идти на прием к нему было поздно, вот я и воспользовался, — брат достал из кармана линейку и положил Ксанке на стол. — Да, я осмотрел машину, ничего не нашел. Только какие-то дурацкие таблетки в бардачке.

— Таблетки? — переспросила Ксанка. — Странно, мы тоже про таблетки говорили с Суриковым.

— С какой стати? Он болен?

— Я брала у Инны стандарт таблеток «Идеал» и именно за них осталась должна… ей. Это и был мой предлог для разговора.