Весь мир в кармане - Джеймс Хедли Чейз

Блэк дернул плечом, помрачнел.

– Брось этот тон, Фрэнк…

– Не брошу, приятель. Собираешься лезть на рожон, так и скажи. Я с тобой могу расплеваться в любую минуту. Будешь делать, что я велю, или получишь пинка под зад.

Блэк взглянул в холодные черные глазки Моргана и мгновенно остыл.

– Ладно, ладно, – заторопился он. – Я постараюсь.

– Сделай одолжение, постарайся.

Блэк отодвинулся от Моргана.

– Что-нибудь есть в газетах о вчерашнем?

– Обычная муть. Все до того перепугались, что не могли дать фараонам толком никаких примет. Кажется, все сошло нормально. Я хочу, чтобы ты прямо сейчас поехал к Джипо. Он достал болты для стальной обвязки, надо ему помочь.

– Ладно, – промямлил нехотя Блэк. Приниматься с утра за работу ему явно не хотелось.

– Да поторапливайся, – рявкнул Морган. – Я отправлюсь в Дьюкас за автоматической винтовкой. У Эрни есть одна, он обещал продать.

– Все будет в порядке, – сказал Блэк. – Я сейчас поеду.

Когда Морган ушел, Блэк выругал его про себя, вошел в полутемную спальню и поднял штору. Яркий свет залил комнату, брызнул в лицо девушке, лежащей в постели.

– Ради Бога, Эдди… – запротестовала она, приподнимаясь на кровати и щурясь. Девушка была смуглая, темноволосая. Густая челка бахромой падала ей на лоб. Мелкие черты лица, большие голубые глаза. Желтая пижама, плотно облегающая складную фигуру.

– Подъем, крошка! – сказал Блэк, влезая в рубашку. – У меня важные дела. Давай, давай, топай ножками!

– Но, Эд… Я до смерти устала. Иди, если тебе надо, а я останусь. Можно?

– Нет, одну я тебя здесь не оставлю. Пошевеливайся!

Девушка – ее звали Глория Даусон – застонала, отбросила простыню и с трудом поднялась с постели. Она потянулась, зевнула и, пошатываясь, пошла в ванную комнату.

– Что за паника, дорогой? – спросила она, причесывая темные густые волосы. – Кто это там приходил к тебе?

Блэк начал скоблить подбородок электробритвой.

– Давай, давай! Надевай свою сбрую и отправляйся. Я спешу.

Она стянула с себя пижаму и стала под душ.

– Иногда мне хочется пустить себе пулю в лоб, – почти прокричала она, стараясь заглушить шум воды. – Вечно одна и та же история. Начинается все красиво: тихая музыка, мягкий свет, ласковые слова, а потом вдруг – «надевай сбрую и проваливай». И это мужчина, о котором я мечтала! Мой сказочный принц!

– Поторапливайся, тебе говорят! – разозлился Блэк.

Он выключил бритву и пошел на кухню варить кофе.

Голова у него раскалывалась, а во рту словно войлок постелили. Он жалел, что так много выпил накануне, но больно уж у него тогда были нервы взбудоражены.

Жалел также, что оставил у себя на ночь Глорию. Моргану это явно не понравилось.

Он налил себе кофе, отыскал пакетик аспирина и принял три таблетки, с огорчением отмечая, что руки сильно дрожат. Когда он уже выпил кофе, в кухню вошла Глория, одетая и причесанная.

– М-м-м… кофе. Налей мне чашечку, милый.

– Некогда. Пошли. Выпьешь где-нибудь по дороге.

– Подожди секунду, Эдди. – Неожиданно резкая нотка в ее голосе заставила Блэка насторожиться. – Ведь это же Морган к тебе заходил, правда? О чем это вы говорили? О каком-то большом деле? Что он имел в виду?

Блэк обомлел. Несколько секунд он растерянно смотрел на Глорию.

– Не суй нос не в свое дело, – прорычал он. – Слышишь? Ишь, любопытная какая!

– Эдди, выслушай меня, прошу тебя, – сказала она и положила руку ему на плечо. – От Моргана хорошего не жди. Я о нем такого понаслышалась. Всю жизнь он мыкался по тюрьмам. Замешан был во всякой уголовщине. Кроме разве что убийства. Да и этого ему, видно, не миновать. К тому идет дело. Послушай меня, Эдди, не связывайся с ним. Попадешь в беду.

Блэк спал с Глорией регулярно уже третий месяц, и она ему нравилась. Это был первый человек в его жизни, который интересовался им ради него самого, а не ради какой-то выгоды. Но это не значило, что он позволит ей учить его, как ему поступать и с кем водить знакомство.

– Замолчишь ты или нет? – огрызнулся он. – Занимайся своими делами и не лезь в мои. Идем!

Она беспомощно пожала плечами.

– Что ж, поступай как хочешь, милый. Только помни, Эдди, мои слова: Морган опасный человек. Не стоило тебе с ним связываться.

– Ну ясно, ясно, Морган опасный, – нетерпеливо оборвал ее Блэк. – Пошли, Бога ради! Я спешу!

– Мы увидимся вечером?

– Нет, я занят. Я позвоню тебе. Может быть, на следующей неделе. Не раньше.

Она бросила на него тревожный взгляд.

– Вы с ним что-то затеваете. О, Эдди, умоляю тебя…

Он взял ее за руку, вытащил на лестничную площадку и запер дверь. Поворачивая ключ в замке, он сказал:

– Брось меня учить. Последний раз тебе говорю. Запомни, сделай милость! Есть на свете и другие девушки…

– Хорошо, Эдди. Я, по крайней мере, тебя предупредила. Но раз ты так считаешь…

– Да, я так считаю, – ответил он, сбегая вниз по лестнице. – И повторяю, брось меня учить.

– Я буду ждать тебя. Не пропадай надолго.

– Ладно, ладно, – безразлично ответил Блэк, помахал ей рукой и быстрым шагом направился к автобусной остановке.

Когда он сидел в автобусе, подставив лицо горячим солнечным лучам, его мысли переключились на Джинни. Вот это девушка! Как она не похожа на Глорию. И какие у нее нервы! Одеть ее прилично, девочка будет высший класс. А Глорию как ни одевай, сразу видно – дешевка.

Он нахмурился, вспомнив о том, что Джинни и Китсон разыгрывают сейчас молодоженов. Правда, ни один нормальный человек не станет принимать всерьез такого соперника, как этот олух…

Блэк потер ушибленную челюсть. Он вспомнил, как Китсон ударил его, и глаза его потемнели от злости. Этого он ему не забудет. Придет время, он с ним рассчитается. Китсон еще пожалеет об этом.

Он все еще думал о Джинни, когда автобус остановился недалеко от мастерской Джипо, и, идя по немощеной дороге от остановки, он пытался представить себе, о чем Китсон мог говорить с ней.

А Китсон тем временем и впрямь не без труда подбирал тему разговора. Он со страхом думал о том, что им предстоит проехать вдвоем целых шестьдесят миль.

Он всегда был разговорчив с девушками, но Джинни как-то странно действовала на него. С ней он чувствовал себя неуклюжим, терялся, не зная, что сказать. И все же она волновала его как ни одна другая девушка.

Сейчас, к его удивлению, она была на редкость разговорчива. Правда, желание поговорить находило на нее какими-то судорожными приступами. Она вдруг начинала расспрашивать про знаменитых боксеров. Мол, помнишь того-то и того-то и какого ты о них мнения. Китсон отвечал не сразу, изо всех сил стараясь сосредоточиться и сказать что-нибудь умное. Потом они ехали три-четыре мили молча, и вдруг Джинни снова начинала забрасывать его вопросами.