Пестрые человечки - Дарья Калинина

– Расскажи мне, что ты знаешь о своем отце, – заказав легкий салатик из мякоти мидий, болгарского перца и помидоров, попросила у Мариши Инна.

Мариша, которой перед свиданием с папочкой требовалась заправка посущественней, уже жевала салат из поджаренных шампиньонов, мелко порубленного отварного телячьего языка, сладкого лука и огурчиков.

– Ничего я про него не знаю, – хмуро отозвалась она. – Я на эту тему с мамой всегда избегала разговаривать.

– Но что-то она тебе все же рассказывала, – настаивала Инна.

– Ну, в то время, когда он от нас смылся, он работал инженером в КБ, – сказала Мариша. – Потом, судя по алиментам, которые мама, ничего не скажу, регулярно от папочки получала, он пошел в гору. А после перестройки мы его совсем потеряли из виду. Алименты мне уже не полагались, а больше папуля о себе никак знать нам с мамой не давал. Просто удивительно, хоть бы позвонил, спросил, живы ли мы еще. Нет! Ни разу! Не знаю, то ли ему было просто наплевать, то ли опасался, что мы у него что-нибудь начнем просить или как-то упрекать.

– А его родственники? Они про вас вспоминали?

– Вот сестра, как оказалось, у него есть, – пожала плечами Мариша. – И мать с отцом раньше были. Но с ними мой папочка отношений почти не поддерживал уже в то время, когда еще был женат на маме.

– А почему?

– Что-то у них там с отцом произошло, поэтому он жил отдельно, – ответила Мариша. – И ни на какие семейные праздники к родителям не показывался. Или показывался, но очень редко.

– А общие знакомые? Я имею в виду твоего отца и матери? – спросила Инна.

– Хм? Общие знакомые, – задумалась Мариша. – Никогда не слышала, но, видимо, они были. Сказал же кто-то моей маме, что отец в Питере. Нужно будет у мамы спросить.

– И ты даже не знаешь, женился ли твой отец еще раз. Есть ли у него другие дети? – уточнила Инна.

– Думаю, что если бы были, то мама бы об этом все-таки узнала, – пожала плечами Мариша. – Сказала же она, что два года назад встретилась со своей старой знакомой, которая ей сказала, что мой отец живет в Питере. Думаю, если бы у него были дети, то это бы она тоже рассказала.

– Сейчас сами все узнаем, – вздохнула Инна, допивая свой сок пополам с минеральной водой. – Ну что? Пошли?

Как выяснилось, отец Мариши жил в очень красивом старинном доме с эркерами, легкими балкончиками и колоннами. Кроме того, карнизы фасада дома были щедро украшены лепниной. Сам дом недавно отреставрировали. И его полированные гранитные плиты, которыми был облицован фасад, тускло блестели под дождем, зарядившим к вечеру.

– Сказочное великолепие! – воскликнула Инна. – Это тебе не просто современный жилой дом. Это история!

– Не знаю, – с большим сомнением в голосе пробормотала Мариша. – По-моему, мало удовольствия жить в доме, где до тебя жила еще куча постороннего народа. Это же не особняк, где испокон веков живет одна семья. Ну, знаешь, всякие там дедушки, прадедушки и прочие предки, которые с тобой одной крови, и даже привидения не просто привидения, а твои бывшие кровные родственники, желающие тебе исключительно добра.

Инна усмехнулась, и девушки позвонили в домофон.

– Кто там? – услышали они уже знакомый женский голос.

– Это дочь Игоря Витальевича, – ответила Мариша. – И со мной подруга.

– Проходите, – отозвалась женщина, домофон запищал, и дверь открылась.

– Пошли! – сказала Инна, обращаясь к Марише. – И не трусь. Я с тобой. И потом, ну и что с того, что там твой отец? Подумаешь? Представь, что это просто мужчина, с которым тебе нужно поговорить, чтобы разузнать про тетку Лису.

– Тебе легко говорить, – вздохнула Мариша. – А я, быть может, подсознательно ждала этой минуты всю свою жизнь. И как мне теперь быть? Я же его даже не узнаю. У мамы была фотография, но почти тридцатилетней давности.

– Ну так тем более! – воскликнула Инна. – Думай о нем как о постороннем. В конце концов, ничего другого этот папочка и не заслужил!

Беседуя таким образом, подруги поднялись на лифте на четвертый этаж, вышли из кабинки и оказались перед обитыми вишневой кожей двойными дверями.

– Кожа-то натуральная! – только и успела прошептать Инна, как одна половинка двери распахнулась, и на пороге возникла удивительной красоты молодая женщина.

Длинные каштановые волосы рассыпались по плечам густыми локонами. Тонкие черные брови вразлет шли к вискам. А глаза были огромные и небесно-голубые. Вдобавок у незнакомки была персиковая изумительная кожа и пухлые губки. Таких просто не могло быть в природе, хором подумали подруги. А уж фигура! Впору было взять и умереть от зависти. Тонкая талия, длинные ноги, пышная грудь.

– Боже! – прошептала Инна, когда красавица отвернулась, приглашая подруг войти в квартиру. – Как ты думаешь, это служанка?

– В шелковом с кружевами пеньюаре? – скептически хмыкнула Мариша. – Не думаю.

И подруги во все глаза уставились на молодую женщину.

– Раздевайтесь, – мелодичным голосом пропела красавица. – Обувь можете не снимать. Ковры на то и существуют, чтобы по ним ходить.

И хотя позиция хозяйки квартиры могла вызвать только одобрение, мокрую обувь подруги все же сняли.

– Прошу за мной, – сказала красавица и поплыла вперед.

Пожалуй, единственное, что девушку немного портило, были руки. Как успели разглядеть глазастые подруги, никакие усилия маникюрши и массажистки не сумели придать им благородной формы и хотя бы слегка уменьшить их размер. Руки выбивались из общего фона. Они были по-крестьянски грубоваты и велики.

– Игорь Витальевич вас ждет, – пропела молодая женщина и распахнула перед подругами еще одну двустворчатую дверь. – Простите, он устал после дороги. Поэтому встретит вас по-домашнему.

– Лидка, за собой лучше последи! – раздался мужской голос из комнаты. – Нарядилась перед гостями в кружевную ночнушку и воображаешь, что так и нужно! Деревня, она и есть деревня!

Лида едва не зашипела от злости, но сдержалась, мило улыбнулась и испарилась.

– Ого, сколько же стоит твой папочка, чтобы терпеть от него подобное хамство? – поразилась Инна, входя первой в комнату, оказавшуюся кабинетом.

– Дочка! – раздался громкий голос, и к Инне с раскрытыми объятиями устремился высокий массивный мужчина с пышными усами и элегантной стрижкой еще довольно густых волос.

– Я не ваша дочка! – пискнула Инна, ловко увернувшись от намечающихся отцовских объятий. – Ваша дочь – вот она!

– И верно! – радостно согласился мужчина, оглядев Маришу и раскрывая объятия уже ей. – Кость моя. И ростом в меня пошла. А ты, подруга, мелковата для Колпаковых! Ну, дочка, обними же своего отца! – обратился он к Марише.

– Только если вспомните, как меня зовут! – неожиданно даже для самой себя резко ответила Мариша.