Проклятая усадьба - Алексей Макеев

– Согласен, уши там у всех имеются. Ладно, поговорим здесь. Вы не возражаете, Лев Иванович?

– Нет, зачем же я буду возражать? – сказал Гуров. – Здесь и воздух свежий…

– Итак, вопрос первый, – начал следователь. – Нам стало известно, что вы год назад взяли в банке, принадлежащем Кононову, кредит на 30 миллионов рублей. А когда подошел срок уплаты первой части кредита, вы платить не стали. И до сих пор не погасили ни рубля из взятых денег. С учетом пени ваш долг возрос уже до 38 миллионов. Вы подтверждаете этот факт?

– Ну, уж прям ни рубля не заплатил! – возмутился бизнесмен. – Что-то я вроде погашал…

– Не юлите, Сургучев! Да, были два платежа на общую сумму в двести семь тысяч рублей. Но по сравнению с общей суммой кредита это все семечки. Вы уже десять месяцев ничего не платите. Вдовин мне рассказал, что Кононов уже давно требует с вас деньги. Вы его сперва кормили, что называется, «завтраками», то есть обещали на днях заплатить. А потом вообще заявили, что денег у вас нет, да и имущества формально у вас никакое не числится, так что и через суд взыскать ничего не удастся. Кононов и к Вдовину за помощью обращался, надеялся управу на вас найти. Так что у вас были все основания убить банкира Кононова. Нет банкира – нет и долга. Согласны?

– С чем я должен соглашаться? – возмутился бизнесмен. – Глупость все это! Ситуацию вы правильно описали, спорить не буду. Да, я и правда занял у Аркадия некую сумму – надеялся провернуть крупную сделку с импортной мебелью. Но тут грянул кризис, рубль просел, спрос сдулся, и мебель моя застряла на базах, ее даже магазины не брали. Я, что ли, в этом виноват? Впрочем, это к делу не относится, это все так, лирика. А к делу относится вот что. Я действительно заявил Аркадию, что в ближайшей перспективе вернуть деньги не могу. Не могу, хоть режь меня! Этот разговор у нас состоялся месяц назад. На этом ситуация зависла. И с какой стати мне теперь вдруг убивать Аркадия? Разорить он меня не мог – у меня формально и правда собственности нет. Да он и не стал бы, чтобы не портить отношения с Игорем. А у нас с Игорем давняя дружба, он меня ценит… Так что нет, эта версия не срабатывает.

Однако следователь был не из тех людей, которые легко соглашаются с доводами своих оппонентов, даже если доводы эти разумны.

– Это мы еще посмотрим, срабатывает она или не срабатывает, – упрямо заявил он. – Долг почти в сорок миллионов остается долгом, какие бы соображения вокруг этого ни возводили. Просто так никто такие долги не прощает. А значит, у вас был резон от этого долга избавиться. И алиби у вас, скорее всего, нет. Вот скажите, Сургучев: что вы делали в ту ночь, когда был убит Кононов?

– Как что? Спал, конечно.

– А кто-нибудь может подтвердить, что вы всю ночь спали и не выходили из своей комнаты?

– Подтвердить? Нет, никто… Я тут один, без жены… Хотя нет, постойте! Есть один человек!

Сознание, что у него есть свидетель, способный подтвердить его алиби, вдохновило Сургучева, глаза его заблестели.

– Я где-то часов в двенадцать спать лег, – стал он рассказывать. – Лежу, уже дремать начал. И вдруг слышу – в дверь стучат. Что такое? Я вскочил, спрашиваю: «Кто там?» Слышу, какой-то женский голос отвечает: «Откройте на минуту, очень нужно». Фу ты, думаю, женщина, значит, одеться надо. Я быстренько натянул штаны, рубашку. Открываю. Вижу – стоит Татьяна, жена Аркадия. И спрашивает: «Скажите, Сергей, у вас нет баралгина? Голова очень болит. Кажется, у меня высокое давление». Я ответил, что весьма ей сочувствую, но у меня самого голова никогда не болит, даже с перепою, и поэтому таблеток я не держу. И посоветовал обратиться к дежурному охраннику. Она сказала, что так и сделает. Ну, и я закрыл дверь. Вот, так что у меня есть свидетель.

Следователь Ярыгин слегка растерялся – он не ожидал такого поворота. Тогда Гуров решил вступить в разговор.

– К вам, Сургучев, есть и еще один вопрос, – сказал он. – Вопрос этот касается Андрея Вдовина. Догадываетесь, о чем разговор?

– Понятия не имею! – отвечал бизнесмен, разводя руками.

– А кто посоветовал Андрею попытать счастья на валютной бирже? Играть на курсах валют?

При этих словах лицо бизнесмена скривилось, словно проглотил что-то горькое. Он искоса взглянул на Гурова – видимо, оценивал, какой еще информацией он обладает. Гуров не обладал больше ничем, кроме этих нескольких слов. Поэтому он сделал лицо как можно более веселое и уверенное, словно готов в любой момент выложить на стол главные козыри. И бизнесмен поверил, что такие козыри у противника имеются.

– Ну да, – нехотя признался он, – дал я парню пару советов. А что было делать? Он ко мне как с ножом пристал: «Скажи, дядя Сергей, как мне быстро бабки отгрести». Ну, я научил…

– Видать, плохо учили, – заметил Гуров. – Никаких бабок Андрей на этом поле не отгреб; наоборот, еще в долги влез. И занимать пошел опять-таки к Кононову…

– Значит, Андрей тоже был в долгу у погибшего? – воскликнул удивленный Ярыгин. – Интересная деталь, я не знал… Если бы знал…

– Не стал бы менять младшему Вдовину меру пресечения? – договорил за него Гуров. – И напрасно. Не горюй: правильно сделал, что освободил парня. Ну что, у тебя еще вопросы к уважаемому Сергею Сергеевичу имеются?

– Да вроде нет пока…

– В таком случае мы с вами пока попрощаемся, – обратился сыщик к бизнесмену. – Но в усадьбе вам еще придется побыть. Вопросы еще могут возникнуть.