Проклятая усадьба - Алексей Макеев

Как он и предполагал, Андрея он нашел в комнате горничной Лены. Правда, самой Лены здесь не было – отлучилась куда-то. Младший Вдовин сидел на кровати и ковырял зубочисткой в зубах. Тут Гуров сообразил, что только что закончился ужин и он его тоже пропустил, как и обед.

– Что, поел? – спросил он.

– Да, перекусил слегка, – ответил Андрей, настороженно глядя на сыщика.

– Небось после тюремного варева здешняя еда царской показалась?

– Чего там показалась? Она царская и есть! Никита готовит как в Кремле. Да, разница чувствуется…

– Ну, раз поел, можно и поговорить, – заключил Гуров. – Только давай не здесь – Лена может в любую минуту вернуться, а у нас разговор предстоит серьезный, посторонние тут не нужны.

– А какой у нас с вами разговор? – сказал Андрей, пожимая плечами. – Я уже все рассказал, что знаю. Вон и обвинения с меня сняли. Полностью чист перед законом!

– То есть, как говорится, «на свободу – с чистой совестью»? Вот я и хочу поговорить с твоей чистой совестью. Уточнить кое-какие детали.

Андрей еще раз пожал плечами, но все же встал, и они вышли из комнаты, а затем и из дома. Гуров решил повести парня для беседы на ту самую горку, где он уже разговаривал с Ириной Вдовиной. «Будем считать, что это теперь мой рабочий кабинет, – подумал он. – По крайней мере, пока дождя не будет».

– Разговор у нас будет все о том же – о событиях той ночи, – начал Гуров, когда они уселись на скамью. – Точнее, о твоей роли в этих событиях. Значит, мы остановились на том, что, после того как следователь предъявил тебе отпечатки твоих кроссовок и окурок сигареты, ты согласился, что был в кустах неподалеку от «зеленого грота»?

– Да, был. Стоял. Курил, – с вызовом произнес младший Вдовин.

– Да я и не спорю! К Кононову ты не подходил и вообще его не видел. Просто стоял, глядел в подзорную трубу, наблюдал, как Юпитер проходит орбиту Меркурия…

– Чего?! – с изумлением произнес Андрей. – Какую орбиту? Вы о чем?

– Ах да! Я совсем спутал! Конечно, не Юпитер в трубу, а Моцарт на флейте! Ты там стоял и наигрывал на флейте арию из оперы Моцарта «Хованщина». Так ведь?

Свой вопрос, как и предыдущий, насчет орбиты Юпитера, Гуров произнес с самым серьезным, «следовательским» видом, отчего растерянность его юного собеседника еще возросла.

– Что вы несете? – воскликнул он. – Какой Моцарт? Какая опера? Вы что, издеваетесь?

– Конечно, издеваюсь, – согласился Гуров. Вот теперь он был на самом деле серьезен. – Что мне еще остается делать, как не издеваться над твоим враньем? – сказал он. – Тем более теперь, когда я знаю все подробности того, что произошло той ночью. Знаю, что вы оба видели. Разве Лена уже не рассказала тебе о нашей с ней беседе?

– О вашей беседе? Нет, она не рассказывала…

– Ну, понятно, – кивнул сыщик. – Радость первого свидания… Девушке не хотелось омрачать этот миг рассказом о том, как она раскололась и выдала страшную военную тайну. Чтобы ускорить дело, я мог бы вести этот разговор в ее комнате, в ее присутствии. Но я никуда не спешу. Мне не отчитаться перед начальством надо, а раскрыть преступление и вызволить твоего отца из тюрьмы, куда его кто-то умело заталкивает. А заодно спасти вашу семью от разорения.

– От разорения? Какого разорения?

– А такого! Какое обычно случается, когда бизнесмена, главу крупной компании, сажают по сфабрикованному делу. Я не сомневаюсь, что вот-вот появятся какие-то финансовые претензии и все ваши денежки, на которые ты рассчитываешь, уплывут в другие руки. И случится это или нет, зависит в том числе и от тебя, от того, насколько правдиво ты будешь отвечать на мои вопросы. А чтобы ты убедился, что я не блефую и действительно многое знаю, я тебе расскажу, как было дело той ночью. Хочешь?

– Попробуйте, я послушаю, – сказал Андрей, криво усмехаясь. Он все еще пытался выглядеть уверенным в себе, но теперь это ему плохо удавалось.

– Значит, вы с Леной решили ради разнообразия заняться любовью на лоне природы, в парке. Если точнее – в «зеленом гроте». Но, уже подойдя туда, вы заметили, что там кто-то находится. А точнее, вы оба узнали Аркадия Кононова. Вы остановились за кустами и решали, что делать – вернуться в дом или поискать другой укромный уголок. И тут вы увидели еще одного человека, который направлялся к гроту. Это была женщина. Она вошла в грот, и тут Лене стало интересно. Она выглядывала из кустов, стараясь разглядеть, что там, в гроте, происходит. Она думала, что те двое тоже будут заниматься любовью…

– Это вам Ленка все рассказала? – спросил Андрей. Он больше не улыбался. – Что ж, похоже. Но почему вы говорите «ей стало интересно», «она выглядывала»? Я тоже там был…

– Да, ты там был. Но тебе это было совсем неинтересно! У тебя к этому свиданию было совсем другое отношение. Почему – я тебе потом объясню. Объясню, что я про тебя понял. А теперь послушай, что было дальше. Вы продолжали стоять, отделенные от той пары кустами и лужайкой шириной тридцать метров. И тут раздался выстрел! Вот этого вы оба никак не ожидали! Это для вас был шок – особенно для тебя. Лена порывалась сразу убежать, но ты ее удержал. У тебя был особый интерес. Ты хотел проверить свое предположение и узнать, что будет делать стрелявшая. И вот она вышла из грота, держа в руке пистолет, и направилась к пруду. Ты понял, что она стремится избавиться от улики. Больше за кустами было делать нечего, и вы вернулись в дом. Там ты взял со своей подруги клятву, что она будет молчать. Она и молчала, пока я не припер ее к стенке и не заставил все рассказать. Теперь нет смысла молчать дальше. Тем более я знаю причину, по которой ты играл со следствием в молчанку и кормил Ярыгина разными баснями.

– И какая же это причина? – спросил Андрей. Он все еще криво усмехался, но эта ухмылка выглядела довольно жалкой.

– Причина в том, что ты решил, что знаешь, кто эта женщина, вошедшая в «зеленый грот». Ты решил, что это твоя мать! Ведь ты слышал ее разговор с Кононовым во время прогулки, когда Аркадий назначил Ирине Васильевне свидание. Верно ведь, слышал?

– Да, слыхал… – нехотя признался Андрей. – У него шепот такой был… театральный… трудно не услышать.

– Да ты и раньше замечал, что Кононов ухаживает за твоей матерью. Тебя это, конечно, возмущало, но объясниться с Аркадием или рассказать об этих ухаживаниях отцу ты не мог. Не мог, потому что был должен Кононову деньги и боялся, что он, в свою очередь, все расскажет отцу. У вас у каждого была тайна, и это делало вас словно бы соучастниками. Так вот, ты слышал, как Кононов пригласил твою мать на свидание. Потому вы и пошли в грот, что ты был уверен – это место не занято, «влюбленные» встретятся на горке. Наверно, ты слегка удивился, увидев Кононова в гроте…

– Ну да, я никак этого не ожидал, – согласился Андрей. – Но потом решил, что Аркадий почему-то передумал.

– Именно так ты и решил. Но тебе совсем не хотелось, чтобы горничная наблюдала за любовными приключениями твоей матери. Поэтому ты и тянул Лену прочь, а она не уходила. И тут грянул выстрел… Это сразу изменило твое отношение к происходящему! Ты решил, что твоя мать решила избавиться от ухажера и убила его. Теперь ты не мог уйти, ты хотел видеть все до конца. И ты видел, как женщина в толстовке вышла из грота и прошла в сторону пруда. Ты понял, что она хочет избавиться от улики. Также ты понял, что Лена – единственный, кто может проболтаться, и взял с нее клятву молчать. Вот почему ты так отчаянно врал на допросах, вот почему изобретал все новые версии. Ведь не мог же ты сказать, что твоя мать – убийца!