Сын за сына - Александр Содерберг

– Мне нужно знать, где находятся Гектор и Арон. Дайте мне их координаты, и я обещаю, что ни с кем ничего не случится.

Он вытер рот, пораженная артрозом рука опустилась на колено, на всеобщее обозрение.

– Я не знаю, где они, – сказала София.

Заскрипел паркет.

– Можете узнать?

– Нет.

Ральф Ханке откинулся назад на спинку дивана, заметил, что видна больная рука, и спрятал ее.

– Не думали ли вы, что ведете себя нелояльно, когда ехали сюда, действуя за спиной у Гектора и Арона? – спросил он.

София молчала.

– Или нет? Вы не действуете у них за спиной?

Она продолжала молчать.

– Он жив?

София кивнула.

– Как мне убедиться в том, что это правда?

Вопрос на самом деле был риторическим, поэтому ответ Ральф не получил.

– София, что вам нужно, чтобы Гектор сдался нам?

– Ничего.

– Что означает?

– Ничего. Я не могу это сделать.

– А что можете?

– Я могу дать вам больше, чем вы получили бы, если б захватили компанию сейчас. Если у вас есть терпение и вы готовы подождать.

– Как долго?

София с грустью на лице пожала плечами.

– Что-нибудь еще? – спросил Ханке.

Бессознательно крутя кольцо на безымянном пальце правой руки, она тихо выдавила:

– Нет, больше ничего.

– Вы пошли на огромный риск, приехав сюда, – сказал он.

На этом встреча закончилась. Роланд поднялся, показав жестом, чтобы она следовала за ним к выходу.

На улице ждала машина. София села на заднее сиденье.

Роланд Генц вернулся в комнату.

– Какая у нее роль во всей этой истории? – спросил Ральф.

Вопрос несколько секунд крутился в голове у Роланда, который снова сел в кресло. Но вместо ответа он задал еще один вопрос:

– Сегодня говорил Гектор? Это его слова мы слышали?

Ральф задумался.

– Нет, как я понял.

– А кто тогда? Арон? Она сама?

Роланд с Ральфом углубились в размышления, но так и не нашли ответ.

– Ее сын? – спросил Ральф.

– Альберт.

– Кроме него, у нее никого нет?

– Нет…

Ральф думал, глядя в одну точку.

– Все дети, – шептал он сам себе.

Потом очнулся от мыслей.

– А о чем она просила-то? – спросил он.

– Она просила об отсрочке, – ответил Роланд.

Мысль обрела форму.

– Знают ли они о том, что мы в курсе? – спросил Ральф.

– В смысле?

– Знают ли они, что мы знаем? Что знаем о них больше, чем они о нас? Что мы нашли сына Гектора, что мы знаем, как выглядит группировка, что дела у них не продвигаются?

– Нет, не думаю.

– Но позже, сегодня вечером они узнают?

– Да, Ральф, вечером узнают.

Ханке провел рукой по волосам, Генц сделал то же.

– Коен справится? – спросил Ральф.

– Должен.

– Он дурак?

– Относительно.

– Но?..

– У него какой-то идиотский отцовский комплекс. Хочет получить наше расположение, хочет одобрения, признания.

– Дай ему это. Позвони, объясни, помоги, – сказал Ральф.

– Хм. Может, подключим Карлоса? – спросил Роланд.

Вопрос отвлек Ральфа от мыслей.

– Давай…

Генц встал с кресла, прошел по комнате и открыл дверь в соседнее помещение. Ральф слышал обрывки слов Роланда. Потом он вернулся и направился к креслу. За ним шел Карлос Фуэнтес – крупный, лысый, в расстегнутой белой рубашке и широких льняных штанах, босиком. Он сел на диван прямо напротив Ральфа, на то место, где только что сидела София. Одну руку Карлос закинул на спинку. В нем было что-то самодовольное, как будто он здесь играл главную роль.

– Что скажешь? – спросил Генц.

Карлос пожал плечами, больше чем нужно, словно этот вопрос вообще не имел ответа.

– Она по собственной инициативе приехала?

Карлос Фуэнтес сильно исхудал – не столько телом, сколько лицом. Кожа обвисла, под глазами синяки, морщины мелкие, но повсюду.

– Сомневаюсь, – ответил Карлос.

– Почему сомневаешься? – Роланд говорил монотонно и без эмоций.

Карлос развел руками. Еще один преувеличенный жест.

– Медсестра? Гектор был в нее влюблен. Она тоже находилась в ресторане, когда прозвучали выстрелы.

– Нет, она приехала не по собственной инициативе.

– Почему ты так думаешь?

– Никогда не видел Гектора влюбленным ни в кого, кроме нее. Они близки; это он отправил ее, я не сомневаюсь.

– Зачем? – спросил Генц.

– Ты же сам видел. Она угрожала? Нет, вела себя осторожно, спокойно и осмотрительно.

– Зачем? – Роланд был невозмутим.

– Затем, что им нужно время. Она прямо сказала об этом.

– Получим ли мы от них что-нибудь?

Одну руку Карлос держал под рубашкой и поглаживал свою широкую холодную грудь.

– Нет, – ответил он.

– Почему?

– Я вам уже сто раз говорил почему.

Он был резким и грубым, испанец.

– Потому что Гектор не выдает себя? – спросил Роланд.

Карлос кивнул и повторил, понизив голос:

– Потому что Гектор не выдает себя.

– Но, может, он мертв? Возможно, всем управляет Арон? Или кто-то другой? – спрашивал Генц.

Карлос надменно улыбнулся, будто бы думал, что все заданные ему вопросы стали следствием его уникального интеллекта.

– Какая разница?

Ральф Ханке больше не хотел сидеть и слушать этого человека. Он встал и вышел из гостиной. Роланд поступил точно так же. Ни один из них даже не взглянул на Карлоса Фуэнтеса.

Роланд остановился на полпути.

– Сегодня тебя перевезут, Карлос. В доме больше небезопасно. Собирайся, за тобой приедут через десять минут.

Их шаги в прихожей у входной двери стихли.

– Мне все равно не нравилась еда! – прокричал Фуэнтес.

Он хотел немного пожаловаться, это выходило непроизвольно – такой уж человек был этот испанец. Мужчины, как обычно, проигнорировали его слова. Входная дверь захлопнулась с громким стуком, и стало тихо.