Зрачок Истины - Дарья Вайзман

Как её раздражал этот стандартный набор для обольщения дамочек. Кто вообще сказал, что таким способом можно расположить к себе девушку. Только не её.

– Я не пью, – сказала она, усаживаясь на матрас. Сидя было гораздо удобнее осматривать обстановку вокруг.

– Безалкогольное. Мы же в детском учреждении.

Он налил в бокал вино и подал его ей. Она взяла бокал, но тут же поставила его на пол. Тогда Давид сел рядом с ней. Она чуть отодвинулась. Затем под своими ногами она разглядела нечто ярко-розовое. Оно напоминало кисточку – густой пучок искусственных волосков, скрепленных у основания пластиковой обоймой. Находка была размером не больше двух сантиметров. Олеся даже не знала, как назвать эту вещицу, но подняла её с пола.

– Что это? – едва успела спросить она, как Давид выхватил находку из её рук и бросил в сторону.

– Дребедень.

И он снова предложил ей вина, но пить ей не хотелось.

– А где музыка? – спросила она, чтобы сменить тему. – Вы же говорили, будет вечеринка.

– Ты говорил, – поправил её он.

– Хорошо, ты, – она встала, роясь в своем мобильном, – у меня есть музыка.

– Нам не стоит привлекать внимание.

– Почему? Ты же хотел, чтоб было весело. Может, к нам кто-то присоединится.

И она включила одну из песен на своем мобильном.

– Прекрати! – Давид поднялся с места.

Он подбежал к ней, пытаясь отобрать у неё телефон. Она не отдавала, но он не прекращал попыток, силой разгибая её пальцы. Наконец, телефон упал на пол, угодив в небольшую щель между досками.

– Что ты сделал? – возмутилась Олеся.

– Я достану.

– Сама достану!

Она пошарила рукой под досками, нащупав там что-то мягкое.

– Там что-то есть, – вскрикнула она.

Он наклонился и вытащил из-под пола комок волос, а затем рассмеялся.

– Просто мусор.

– Это человеческие, – испугалась она и продолжила искать свой телефон.

Давид тоже присоединился к поискам. Он порылся под досками еще немного и протянул ей телефон. Благодарить она не стала.

– Я тоже что-то нашла.

Она с усилием вытащила из-под досок полиэтиленовый пакет, который зацепился о гвоздь и разорвался.

– Смотрите, – она снова назвала его на вы, но затем исправилась: – ой, смотри!

В пакете оказалось больше десятка рисунков.

– Это Юлины? – спросила она, хотя была практически полностью уверена в этом.

– Наверно.

Давид протянул ей коробку конфет.

– Хочешь?

Она положил конфету себе в рот и принялась листать рисунки. Давид искоса поглядывал на неё. Его раздражал внезапный интерес Олеси к детским художествам. Она же, напротив, с интересом изучала их, умяв еще пару конфеток.

Ей казалось, именно на рисунках Юля отразило всю свою жизнь в диспансере. На них Олеся узнала и Петра, и главврача, и саму художницу и её дядю и сказала об этом Давиду.

– Да какое тебе до них дело, – заметил он, – ты же их не знаешь или знаешь?

– Не знаю, – чуть замялась Олеся. Что-то она стала туго соображать к вечеру. Давид пристально посмотрел на неё, будто ждал, что она будет делать дальше.

– Ну, хватит, – сказал он. – Лучше выпей, – он протянул ей бокал.

Олеся почувствовала, что у нее пересохло в горле. Она сделала несколько глотков из бокала. К её удивлению вино оказалось очень вкусным, и она выпила всё до дна.

– Я пойду, – она встала, собираясь уйти.

Она сделала лишь несколько шагов и у неё закружилась голова. Жар охватил её тело. Она попыталась сделать вдох, но он дался ей с трудом, словно кислород на чердаке закончился. Рисунки выпали у неё из рук и разлетелись в разные стороны. Она пошатнулась, упершись в опорный столб слева от себя. Давид подбежал к ней, чтобы помочь. Он что-то говорил ей, но его слова отзывались странным звоном, который мешал уловить смысл. Она взглянула на него и вмиг его лицо превратилось в поросячью морду. Олеся захохотала, заржала настолько громко, что будь поблизости говорящий конь, то он бы сделал ей замечание. Но она сама мало понимала, что с ней происходит. По её венам будто разливалась энергия, которая вот-вот прорвется наружу. Давид тянул к Олесе свои руки, пытаясь её удержать. Она лишь видела, как из его ладоней вырастают копыта. Тогда она закричала и начала отбиваться от него всеми силами. А затем с оглушительным криком прыгнула на него, как дикий зверь, и они оба повалились на пол, на пыльные доски. Боли Олеся не ощутила. Она продолжала сражаться со свиноподобным Давидом, пока он сам от неё не отполз. В тот же момент Олеся ощутила, что внезапно нахлынувшая энергия покидает её. Она словно обрушила всю её на Давида. Олеся встала на корточки и поползла прочь из этого места, спрятав за пазуху несколько рисунков, что попались ей под руку. Забрать хоть что-то и побыстрее убраться отсюда – такой была цель Олеси. Вот только сил становилось все меньше.

Она ползала, как какой-то тюлень. Её конечности с трудом слушались её, но она не сдавалась. Занозы впивались в её ладони, и она всё равно продолжала свой путь. Ей казалось, что крыша над её головой рушится и вставать нельзя. Поэтому покинув чердак, она спускалась ползком по узкой железной лестнице, пока не споткнулась и не кувырнулась вниз головой. Но и это её не остановило, и она двигалась дальше, боясь, что Давид настигнет её. В темноте, на лестничной площадке, она увидела огромную тень. Тень приближалась к ней, будто собиралась её поглотить. Олеся закричала и полетела вниз по ступенькам, будто что-то толкнуло её сзади. Вскоре она потеряла сознание.

Она проснулась в одной из палат в начале следующего дня. Причем попытке пробудиться она делала и раньше, но каждый раз, когда она отрывала свою голову от подушки, то сразу же рухнула обратно. Тело не слушалось её, словно было ватным. Как только она пришла в сознание, её начало тошнить, и желтая жидкость полилась из её рта, запачкав пол и простынку. К ней подбежала Светлана, желая помочь, но Олеся ничего не хотела. Просто лежать.

– Что со мной такое? – пробормотала она.

– Отходняк от наркотиков, – говорила ей Светлана.

– Что? Я не принимала наркотики! – Олеся вскочила с кровати.

«Это Давид с его конфетками и вином, – подумала она. – Вот гад!»

– Конечно, принимала, – Светлана посмотрела на нее как на ненормальную. – Отдыхай!

Спустя час Олеся уже смогла подняться. Она всё еще чувствовала себя странно. Но она помнила, как нашла рисунки Юли, но не помнила, куда они делись. Она снова вернулась к чердаку, который опять был закрыт, а Давид к тому времени уже ушел домой. Вернее, сбежал после того, что натворил, так и не ответив зачем. Но Олеся и сама догадывалась об этом.