Вавилон-Берлин - Фолькер Кучер

– Вон там, – мясник указал головой на дверь. – Только не бесплатно.

– Не волнуйтесь, это служебный разговор. Государство за-платит.

Полицейский последовал за Вильгельмом. На стене в коридоре висел телефон, и Рат связался с Германнштрассе, 207. Мясник с любопытством стоял в дверях.

– Вам нечем заняться? – прикрикнул на него комиссар.

– Нечем, – ответил Прокот. – Ваши коллеги отпугнули у меня всю клиентуру. – С этими словами он поплелся в магазин.

К счастью, номер не был занят. Ответил гаупт-вахмистр, и Рат попросил к телефону офицера из оперативного штаба. В нескольких словах он сообщил ему о происшествии со смертельным исходом и получил краткие инструкции: установить личности, обеспечить сохранность следов, допросить свидетелей, произвести медицинское обследование трупов, а потом их эвакуацию. Мероприятия, которые были ему уже давно хорошо знакомы еще со времени его первых расследований убийств. Его злило, что они там считают его новичком.

– Вы можете посоветовать мне здесь какого-нибудь врача? – спросил Гереон, кладя в руку мяснику два гроша.

– А где болит? – спросил тот.

Рат не слишком понимал берлинский юмор и проигнорировал это глупое замечание.

– Я жду, – сказал он, не стараясь скрыть свое раздражение.

– Вам повезло, – ответил Прокот, – наверху в этом доме живет врач.

Приемная врача располагалась непосредственно над лавкой мясника. На табличке рядом с дверью была надпись: «Д-р Петер Фёлькер, практикующий врач». В комнате ожидания никого не было. Медсестра у регистрационной стойки удивленно посмотрела на Гереона, когда он предъявил ей свой жетон.

– Экстренный случай, – сказал он коротко, – мне нужен врач.

Женщина повела его в кабинет. Доктор Фёлькер сидел за письменным столом и заполнял какие-то бланки. Он был еще более худым, чем мясник, и имел строгий, аскетичный вид. Когда Рат коротко описывал ему ситуацию, он заинтересованно слушал, а потом надел пальто и шляпу, взял врачебный чемоданчик и отпустил медсестру домой.

– Мы закрываемся, все равно сегодня уже никто не придет, – сказал он. – Ни один человек не решится больше выйти на улицу, пока полиция не прекратит свои упражнения в стрельбе.

Эта фраза должна была бы озадачить комиссара, но он при этом не подумал о себе. Правду о докторе Фёлькере он узнал, только когда они опять оказались в квартире, где остался Дядя, чтобы успокоить скорбящего вдовца. Вольтер вместе с этим мужчиной, который за это время, казалось, немного пришел в себя, сидели за столом в гостиной.

– Кого ты притащил? – спросил Бруно, едва увидев медика.

Фёлькер не обратил никакого внимания на старшего комиссара, как и тот на него. Врач коротко поздоровался с вдовцом и выразил ему свое сочувствие, после чего отправился на балкон.

Рат с непониманием посмотрел на коллегу.

– Вы знакомы? – спросил он.

Вольтер подождал, пока хозяин квартиры исчез на балконе, и отвел Гереона в сторону.

– Ты подложил нам хорошую свинью, – начал он.

Уже после первых его фраз Рату стало ясно, что это было еще мягко сказано.

Доктор Петер Фёлькер был не только врачом и начальником департамента здравоохранения Нойкёльна, но и, кроме того, являлся членом Окружного совета и имел там право голоса как член коммунистической партии. В кругах полиции он пользовался дурной славой, слыл кляузником, который требовал проведения разбирательств и грозил исками, если где-то происходили столкновения полицейских и коммунистов. Разумеется, исками в отношении полицейских.

– Дьявол! – прокомментировал Рат краткую характеристику личности доктора.

– Точная формулировка, – констатировал Вольтер, – но теперь ничего не изменишь. Не бери в голову. – Он похлопал коллегу по плечу. – Пошли, не стоит слишком долго оставлять коммунистического доктора одного. Кто знает, в чем он нас еще обвинит.

Когда они вышли на балкон, обе женщины лежали точно в таком же положении, в каком полицейские их обнаружили. Медик, очевидно, уже произвел осмотр. Теперь он стоял у одной из деревянных перегородок, сооруженных по бокам балкона, и с чем-то возился. Вдовец опять склонился над трупом своей жены.

– Когда вы закончите, доктор, вам нужно будет заполнить медицинские заключения о смерти, – сказал Вольтер. – Трупы не должны оставаться здесь дольше, чем это необходимо. Вы констатировали смерть? Тогда не тратьте время и возвращайтесь в ваш кабинет. Вас наверняка ожидает еще пара пролетариев, которым вы должны удалить мозоль.

– Осторожнее, мой дорогой комиссар, – невозмутимо ответил Фёлькер. – Я как раз занят определением причины смерти. – Он повернулся и показал полицейским большую острую пулю. – Вот!

– Что это значит? – спросил Бруно, и Рат заметил, что его коллега с трудом владел собой.

– Вам следовало бы это знать. Полицейская пуля. Это не первые жертвы на совести ваших коллег. – Гереон почувствовал в тоне Петера некую невыносимую уверенность в собственной правоте. Последние его слова вырвали вдовца из его летаргии, и он прислушался.

– Мой дорогой доктор! – Голос Вольтера стал громче. Это напоминало паровой котел, в котором открылись предохранительные клапаны, превращая избыточное давление в обычное шипение. – Может быть, вы не знаете традиционного разделения рабочего процесса. Вашей задачей не является ни обеспечение сохранности следов, ни какие-либо выводы! Тем более преждевременные! – Он вырвал из руки врача пулю. – Была ли эта пуля выпущена полицейскими, нужно еще установить, и мы будем…

– Убийцы!

Вдовец встал. Его лицо было уже не бледным, а красным, искаженным яростью.

– Убийцы! – опять прокричал он и бросился на Бруно. Рат оттащил его, применив полицейский прием.

– Успокойтесь же, – сказал он. Хозяин квартиры несколько раз дернулся, но потом успокоился и начал рыдать. Гереон, утешая, похлопал его по плечу.

– Вы видите, что натворили?! – прорычал Вольтер. Фёлькер едва заметно вздрогнул.

– Я? Не я сделал этого человека вдовцом, – ответил врач.

– Вы намекаете на то, что я…

– Бруно! – Рат испугался, что теперь уже ему придется сдерживать Вольтера. Дядя не договорил фразу и повернулся к нему. У него был такой вид, как будто он готов был в следующий момент задушить коммунистического врача, но он тут же снова взял себя в руки.

– Дорогой доктор, – продолжил старший комиссар, – вы как ученый должны, собственно говоря, подходить к таким задачам объективно. Я не знаю, можете ли вы квалифицированно справиться с этой работой. – Он повернулся к Гереону: – Позвони доктору Шварцу из Шарите^[12]. Надо обследовать оба трупа, он наиболее опытный врач в этой области.