Кодекс надежды - Наталья Александрова

– Что же делать? – Ляля снова побледнела. Похоже, это у нее вошло в привычку.

– Нужно звонить в полицию! Причем срочно – пока он не ушел!

– Нет! – вскрикнула Ляля, и испуг в ее глазах вспыхнул с новой силой. – Нет, никакой полиции!

– Да… – Надежда помрачнела. – Полиции, пожалуй, действительно не нужно…

Она вспомнила, что обращаться в полицию не в ее интересах. Там могут не поверить ее рассказу про этого мужчину, а зато саму ее тут же возьмут в разработку, и самое главное – все это станет известно мужу… нет, только не это!

Надежда представила, как она сидит в тесном, душном, захламленном кабинете и мрачный невыспавшийся опер снимает с нее показания. Смотрит исподлобья, цедит слова, дышит застарелым табаком, глаза его совершенно пустые и равнодушные, он не верит Надежде ни на грош просто потому, что считает ее бестолковой, заполошной теткой, которая вечно все путает и всем мешает. Ну что такого нужного она может рассказать? Да ничего, по определению.

Опер же запишет ее данные, а потом будут ее вызывать для уточнения. Соседей на старой квартире как-то обокрали, так потом полгода таскали, чтобы какие-то протоколы подписывать!

Но, с другой стороны, что-то же нужно делать!

Они с Лялей видят человека, который почти наверняка убил несчастную Верочку. А если верить Милкиному рассказу, он же убил еще нескольких женщин. Неужели она ничего не сделает, чтобы остановить этого страшного человека? Но тогда он может совершить еще не одно убийство, и кровь его следующих жертв будет на ее, Надеждиной, совести…

Тут ей пришла еще одна мысль.

Ляля сказала, что мужчина с бородкой следит за ними. Ей самой тоже так показалось, когда она смотрела на него в зеркало.

Но тогда… что это может значить?

Если этот человек – действительно маньяк, серийный убийца, это значит, что он выбрал одну из них в качестве новой жертвы. Надежда не считала себя достойной интереса серийного убийцы, значит, его следующая жертва – Ляля?

Но, может быть, все еще сложнее.

Может быть, мужчина с бородкой убил только Верочку, а остальные убийства с ним не связаны.

Надежда Николаевна обладала сугубо практическим складом ума и считала, что преступления, в особенности убийства, совершаются в основном по вполне реальным причинам: из-за денег, из личной неприязни (в частном случае – из ревности) или от страха – чтобы убрать человека, представляющего для убийцы опасность или являющегося нежелательным свидетелем другого преступления.

Денежный мотив в случае Верочки отпадает. Верочка и деньги – как говорится, две вещи несовместные.

Так же трудно представить, чтобы кто-то испытывал к покойной неприязнь. Особенно настолько сильную, чтобы из-за нее убить. Вера, как уже говорилось, была женщиной милой, славной и совершенно безобидной.

Значит, остается одно – ее убрали как нежелательного свидетеля… Не будем пока уточнять – свидетеля чего, что такого опасного можно увидеть в районной библиотеке.

Но тогда Ляля, которая работала в библиотеке вместе с покойной Верочкой, тоже может быть опасным свидетелем. Значит, ей тоже угрожает опасность…

Что же делать?

Нельзя же сидеть сложа руки и ждать, пока этот человек убьет несчастную девушку!

Но что Надежда может сделать?

Казалось бы, прямой ее долг – позвонить в полицию и передать дело в руки профессионалов. Но тогда Надежда попадет в число подозреваемых, а самое главное – все станет известно мужу. Опять же Ляля отчего-то очень против звонка в полицию…

Тут Надежда увидела на стене в глубине зала, возле двери туалета, телефон-автомат.

После появления мобильной связи такие телефоны стали редкостью, почти исчезли, но несколько автоматов все же сохранилось, приобретя новый дизайн и новые технические возможности. Ими можно было воспользоваться, если мобильный телефон разрядился, а нужно сделать срочный звонок.

Вот оно! Телефон-автомат – это то, что нужно! Она может позвонить в полицию, сохранив собственную анонимность!

– Ляля, я тебя на минутку покину, – сказала Надежда Николаевна вполголоса, – сиди здесь и делай вид, что ничего не знаешь, можешь еще кофе заказать.

Ляля молча кивнула.

Надежда направилась к туалету, но, не доходя до него, остановилась.

Отсюда она не видела человека с бородкой, но, значит, и он ее не видел. Ляля могла ее видеть, но она не смотрела в эту сторону, поглощенная собственными мыслями.

На стене рядом с телефоном висело зеркало.

Снова вспомнив свою московскую тетку, Надежда поправила перед этим зеркалом волосы. Только после этого она сняла трубку и набрала номер полиции.

Некоторое время из трубки доносилась бравурная мелодия, потом женский голос с интимными интонациями сообщил Надежде, что в целях безопасности разговор может записываться, и наконец раздался щелчок, и бодрый мужской голос проговорил:

– Старший лейтенант Свиристюк! Подождите одну секундочку!

И снова зазвучала бравурная музыка.

«Что же это такое! – подумала Надежда обреченно. – А если бы мне угрожала серьезная опасность? Разве можно заставлять ждать в такой ситуации?»

Наконец музыка оборвалась, и в трубке снова зазвучал голос старшего лейтенанта:

– Слушаю вас! Что случилось?

В это время мимо Надежды прошла крупная особа средних лет с огненно-рыжими волосами. Она взглянула на Надежду неодобрительно и протиснулась к зеркалу. Надежда покосилась на нее, отступила в сторону, насколько позволял провод, и только тогда проговорила, понизив голос почти до шепота:

– Я звоню по поводу маньяка…

– Что? – переспросил полицейский. – Говорите громче, я вас не слышу!

Рыжеволосая особа остановилась возле зеркала и стала неторопливо поправлять свои волосы, то и дело бросая на Надежду неприязненные взгляды.

– Я звоню по поводу серийного убийцы! – повторила Надежда чуть громче. – Насчет того, который убивает женщин!

– Что? – снова переспросил полицейский, теперь в его голосе звучало неодобрение. – Откуда вообще вы о нем знаете?

– Неважно откуда! – оборвала его Надежда и снова понизила голос: – Он сейчас находится в кафе «Тортилла», это на Новодемьяновской улице… приезжайте скорее…

– Назовите свое имя! – строго потребовал старший лейтенант.

– Я не могу назвать… – пробормотала Надежда, снова покосившись на рыжую особу.

Та все еще вертелась перед зеркалом и явно прислушивалась к разговору.

– Я не могу назвать, – повторила Надежда почти шепотом, – но вы должны немедленно прислать сюда наряд! Или как там это у вас называется!

– У нас это называется телефонное хулиганство! – раздраженно проговорил старший лейтенант. – Вы знаете, дамочка, сколько таких звонков нам поступает каждый день? Если мы по каждому такому звонку будем посылать наряд, нам ни на что другое времени не останется! А у нас знаете, сколько дел?