Леди Несовершенство - Дарья Донцова

– Я говорю про закуску, – шепнул Вовка, – жуть вареная. А украсили ее не пойми чем, но тоже омерзительным.

– Теперь, когда вы все знаете о том, что у вас на плато, попробуйте и оцените, – ворвался в уши голос соседки Макса.

Я уставилась на кучу столовых приборов на столе, потом дернула Костина за локоть.

– Ты чем ел?

– Зубами, – ответил он.

– Как взял оливку? – изменила я вопрос.

– Руками.

– Понятно, что не ногами, – зашипела я. – Каким прибором воспользовался?

– Пальцами, – тихо пояснил Костин. – А чем еще можно верткий кругляшок подцепить?

Я вздохнула и посмотрела на Татьяну Николаевну. А та взяла нечто, напоминающее штопор, ловко воткнула в оливку и отправила ее в рот. Я нашла такой же прибор, опустила его на закуску…

К моему удивлению, острый кончик не вошел легко в оливку, он соскользнул. Оливка же «выстрелила» в сторону и угодила прямо на тарелку Костина. Тот не заметил казуса, потому что именно в этот момент отвернулся в другую сторону.

Раздался звук колокольчика. Никита встал.

– Прекрасно. Первая закуска всеми продегустирована?

– Да, – ответил хор голосов.

– Прошу оценить, – велел Леонтьев.

Гости стали поднимать карточки. Я наконец-то поняла, зачем всем положили набор картонок с цифрами. А еще меня поразило, что все поставили ноль. Очень неприлично прийти в гости и ругать угощение. Понимаю, они гурманы, но у Никиты день рождения, неужели трудно слегка покривить душой и сделать хозяину вечеринки комплимент? Даже если он, на ваш нежный вкус, и подал несусветную гадость! Негодуя, я высоко подняла табличку, где красовалась красная пятерка.

Присутствующие зашептались. Никита опять встал.

– Господа! Первая пятерка за последние десять лет. Лампа, дорогая, я хочу услышать обоснование оценки. В чем проблема? Лапка таракана была жесткой? Или соус из потрохов акулы горчил? Возможно, плохо приготовлена оливка?

Лапка таракана? Я вздрогнула и от неожиданности спросила:

– Оливка чем-то нашпигована?

– Обычно в закуску номер один идет туловище комодного таракана, – пояснил Никита, – но я решил поэкспериментировать, начинил оливку лапками китайского насекомого. Костину понравилось, он держит ноль. Хотя… Вова! Ты же не попробовал! Пожалуйста, угостись!

Костин уставился в тарелку.

– Это откуда?

– Приготовили специально для моего гастрономического ужина, – объяснил Никита, – ничего из ресторана нет.

– Там лапки таракана? – пробормотал Вовка.

– Верно, – кивнул Леонтьев, – доставлены лично для меня сегодня утром.

– Такое ощущение, что я уже ел это, – протянул Костин.

Я, стараясь не расхохотаться, тихо сказала:

– Неудобно капризничать, ты в гостях, у хозяина день рождения.

Вовка схватил оливку пальцами и не жуя проглотил ее.

– И как? – спросил Никита. – Разобрал вкус?

– Великолепный, – прохрипел Костин, – невероятно… э… офигенный.

Я подняла руку.

– Никита, прости, я впервые участвую в гастрономическом ужине. Думала, что пять – это лучшая отметка.

Гости засмеялись и зааплодировали.

– Уф, – выдохнул Леонтьев, – ты меня прямо напугала! Я решил, что передержал кишки кошачьей акулы в рассоле.

Вульф, который подбирал куском хлеба соус, замер.

– Кишки акулы?

– Да, – подтвердил Никита, – это особый сорт хищников, их разводят только в одном акулинарии, кормят специальным образом. Из кишок я сделал соус акуловье.

Лицо Макса позеленело.

– Цифры – это количество замечаний к блюду, – продолжал Никита, – если их ноль – оно безупречно. Если пять – повару придется повеситься, у него полный провал!

Я подняла карточку и громко сказала:

– Зеро.

Народ опять забил в ладоши.

– Закуска два! – крикнул Никита.

Снова появились лакеи.

– Есть ли у вас аллергия на когти самоходного австралийского червя? – спросил один из них, подходя к Костину.

У Вовки глаза выкатились из орбит, а я быстро сказала:

– Мои спутники обожают червей. А я, несчастная, покрываюсь от них пятнами!

– Очень сожалею, что не сможете попробовать сей изыск, – посочувствовал официант.

– Я тебе это припомню, – прошипел Костин, глядя на каплю чего-то фиолетового на дне глубокой миски.

Макс уронил в плошку салфетку и живо вынул ее. Я оценила находчивость мужа. Мизерное количество непонятно чего впиталось в ткань. Миска оказалась чистой.

Из маленькой дверцы в глубине зала выплыла необъятная фигура в красном бархатном платье, усеянном стразами.

– Господа! – зашелся в восторге Никита. – Пролетом из Парижа в Токио к нам прибыла звезда мировой оперной сцены. Корделия.

– С днем рождения, Никита, – густым басом произнесла певица. – Ария Лукреции из оперы Иоганна Баха «Рим». Музыка!

Музыканты во фраках заиграли нечто мне незнакомое. Я опешила. Великий немецкий композитор писал свои произведения во всех известных в его время музыкальных жанрах. Но он не создал ни одной оперы.