Крест Морриган - Нора Робертс

Понимая, что больше не заснет, Гленна посмотрела на часы и в притворном ужасе закатила глаза — такая рань! Потом передумала и выбралась из постели.

В гостиной Киан заканчивал ночь бокалом бренди и спором с братом.

Временами он возвращался к себе домой на рассвете, остро ощущая пустоту и одиночество. Днем он не спал с женщинами — даже при опущенных шторах. Киан считал секс — точно так же, как и магию — уязвимым местом. И не желал показывать свою слабость, пока не зашло солнце.

От рассвета до заката он редко общался с людьми. Эти часы казались ему долгими и бессмысленными. Но теперь, войдя в спальню и обнаружив там брата, Киан понял, что нескончаемое одиночество ему больше по душе, чем толпа или необходимость общения.

— По-твоему, ведьма должна оставаться здесь, пока ты не решишь, что делать дальше. А я тебе говорю: это невозможно.

— Но тогда она останется без защиты, — возразил Хойт.

— Меня как-то не волнует ее безопасность.

Хойт подумал, как сильно изменился брат, причем не в лучшую сторону — раньше он без колебаний бросился бы на защиту женщины или невинного человека.

— Теперь опасность грозит всем нам. Всему миру. У нас нет выбора — только держаться вместе.

— У меня выбор есть, и я не желаю делить свою квартиру с ведьмой. А если откровенно, то и с тобой тоже, — с усмешкой добавил Киан и взмахнул рукой. — Не хочу, чтобы днем тут кто-то находился.

— Но вчера я просидел у тебя весь день.

— Это был исключительный случай. — Киан встал. — И я уже жалею о нем. Ты слишком много требуешь от того, кому все безразлично.

— Я еще не начинал требовать. Но твоя жизнь в опасности. Наравне с ее жизнью. И с моей.

— Еще в какой опасности, если только твоя рыжая попробует нарушить мой сон.

— Она не моя… — Хойт в отчаянии махнул рукой. — Я не позволю ей причинить тебе вред. Клянусь. В этом мире, в этом времени ты — мой единственный родной человек. В наших жилах течет одна кровь.

Лицо Киана окаменело.

— У меня нет семьи. И нет родственников. Чем скорее ты это поймешь, Хойт, — и смиришься, — тем лучше для тебя. Все, что я делаю, я делаю ради себя. Не для того, чтобы помочь тебе, а ради собственного удовольствия. Я пообещал сражаться на твоей стороне и сдержу слово. Но исключительно по своим соображениям.

— Каким соображениям? Назови же их наконец.

— Мне нравится этот мир. — Киан присел на ручку кресла, потягивая бренди. — Мне нравится, как я тут устроился, и я хочу сохранить все, чего добился — на своих условиях, а не из милости Лилит. По-моему, это достаточно веская причина для участия в драке. Кроме того, за сотни лет существования случаются периоды скуки. Похоже, у меня теперь как раз такая полоса. Но всему есть границы. Присутствие твоей женщины у меня в доме в них не укладывается.

— Она не моя женщина.

Губы Киана растянулись в ленивой улыбке.

— Если она не будет твоей, то ты стал еще неповоротливее, чем раньше.

— Это не состязание, Киан, а битва не на жизнь, а на смерть.

— О смерти мне известно больше, чем ты можешь себе представить. А также о крови, боли и жестокости. Много веков я наблюдаю за человечеством, которое шаг за шагом приближается к самоуничтожению. Имей Лилит терпение, она просто подождала бы, пока люди уничтожат себя сами. Не отказывай себе в удовольствиях, братец, потому что жизнь длинна и порой очень даже скучна. — Он отсалютовал Хойту бокалом. — Это еще одна причина для того, чтобы ввязаться в драку. Хоть какое-то развлечение.

— Тогда почему ты не присоединишься к Лилит? — возразил Хойт. — К той, которая сделала тебя таким?

— Она превратила меня в вампира. А сделал я себя сам. Почему я на твоей стороне? Тебе можно верить. Ты сдержишь слово — такова твоя натура. А она — нет. Это не в ее правилах.

— А как насчет твоего слова?

— Интересный вопрос.

— Мне тоже хотелось бы получить ответ. — Голос Гленны донесся от дверей. На девушке был черный шелковый халат, который она нашла в шкафу вместе с другими предметами женского туалета. — Вы тут можете пререкаться до скончания дней — знаю я мужчин, и особенно братьев. Но на кону стоит моя жизнь, и я хочу понять, на кого мне можно рассчитывать.

— Смотрю, ты чувствуешь себя как дома, — заметил Киан.

— Вернуть халат?

Склонив голову набок, она взялась за концы пояса. Киан ухмыльнулся. Хойт покраснел.

— Не надо вести себя так, — сказал Хойт. — Ты не оставишь нас одних…

— Это мне решать. Я хочу услышать ответ на свой вопрос. И еще хотелось бы знать: если твой брат проголодается, не будет ли он смотреть на меня как на закуску?

— Я не питаюсь людьми. И особенно ведьмами.

— И причиной тому глубокая любовь к человечеству.

— Хлопотно. Когда охотишься на людей, приходится убивать, чтобы замести следы. Можно сменить жертву, но риск разоблачения все равно остается. Кроме того, эти дурацкие слухи о вампирах…

Гленна задумалась.

— Логично. Ладно, по мне лучше практичная откровенность, чем ложь.

— Я же обещал, что он не причинит тебе вреда, — сказал Хойт.

— Хотелось бы услышать это от него. — Гленна вновь повернулась к Киану. — Если ты опасаешься, что я буду тебя преследовать, могу поклясться, что не стану этого делать. Только поверишь ли ты мне?

— Логично, — заметил Киан.

— Твой брат уже предупредил, что остановит меня, если я попытаюсь применить свои силы против тебя. Возможно, это будет труднее, чем он думает, но… С учетом ситуации, в которой мы все оказались, с моей стороны глупо пытаться убить тебя и злить его. Я напугана, но не глупа.

— И тут мне придется поверить тебе на слово.

Лениво теребя рукав халата, она кокетливо улыбнулась.

— Если бы я хотела тебя убить, то уже попробовала бы заклинание. Ты бы знал. Почувствовал. Мы обречены, если с самого начала не будем доверять друг другу.

— С этим не поспоришь.

— Мне нужно принять душ и позавтракать. Потом поеду домой.

— Она никуда не пойдет. — Хойт встал между ней и братом. Когда Гленна шагнула вперед, он просто поднял руку и усилием воли отбросил ведьму к двери в спальню.

— Всего на минуту, черт возьми.

— Помолчи. Никто из нас не покинет этого места в одиночку. Никто. Если нам суждено не расставаться, то будем вместе каждую минуту, начиная с этой. Жизнь каждого зависит от остальных, причем в большей степени, чем от него самого.

— Только попробуй еще раз применить против меня магию.

— Я сделаю то, что должен. Поймите меня. — Хойт перевел взгляд на Киана, затем снова посмотрел на Гленну. — Оба. Одевайся, — приказал он девушке. — Потом пойдем туда, куда тебе нужно. И поторопись.