Роза Версаля - Ольга Крючкова

– Да и чёрт с ними, других найдём!

Илья в очередной раз убедился, что Василий сильно изменился за последнее время. Откуда такое пренебрежение к людям? Раньше он, помнится, весьма дорожил хорошими работниками, а честными приказчиками – в особенности…

– Других-то, может, и найдём, только вот таких же честных да делу преданных поискать ещё надобно, – возразил Илья, стараясь держать себя в руках.

– Вот и ищи! – рявкнул Василий. – Всё, разговор закончен. Устал я, отдыхать желаю!

Илья более не сомневался: утомился братец от бурного времяпрепровождения с какой-то женщиной.

– Будь по-твоему… Жду тебя завтра в конторе.

Даже не попрощавшись с Анастасией, Илья спустился по лестнице на первый этаж. Ему показалось, что потихоньку, стараясь остаться незамеченной, из дома на улицу выскользнула мадемуазель Амалия.

Он усмехнулся:

– И эта туда же! А ещё благовоспитанная француженка, дворянка!

* * *

Анастасия Николаевна собиралась уже отправиться почивать, когда в её комнату вошла вдруг Полина. Женщина удивилась:

– Доченька, отчего ты не спишь? Поздно уже!

– Мадемуазель Амалия куда-то исчезла, и меня теперь некому раздеть и уложить.

Анастасия удивилась столь безответственному поступку гувернантки.

– Идём, душа моя. Я сама тебя уложу.

– И сказку расскажешь?

– Расскажу, расскажу, доченька…

– А я люблю сказку про дракона и красавицу. Мне её мадемуазель Амалия на ночь рассказывает.

Анастасия задумалась: она такой сказки не знала.

– А я тебе лучше расскажу – про Василису Премудрую.

– Хорошо, – согласилась Полина.

Уложив дочь в постель и, рассказав ей обещанную сказку, Анастасия, со свечой в руках, направилась в комнату гувернантки. Постучала из приличия в дверь, но ей никто не ответил.

– Мадемуазель Амалия! Вы меня слышите?

Поскольку ответа опять не последовало, Анастасия Николаевна отворила дверь. В комнате никого не было, постель Амалии пустовала.

«Ничего не понимаю, – озадачилась купчиха. – Куда же подевалась гувернантка? Да ещё ночью! Неужто в спальне мужа моего обретается?»

– Этого только не хватало! – воскликнула она раздражённо вдогонку последней мысли и направилась к спальне мужа, дабы проверить свои подозрения. Из-за двери доносился раскатистый храп.

«Вряд ли бы он так храпел рядом с Амалией. Ну да ладно: утро вечера мудренее», – решила Анастасия Николаевна и пошла спать.

* * *

На следующий день Илья приехал в контору в Спасоналивковском рано, едва пробило девять. Дел было невпроворот, а на появление старшего брата с самого утра он, признаться, не особо рассчитывал.

Василий Иванович действительно заявился лишь к полудню, с порога и по-барски устроив всем разгон и обвинив всех подряд в нерадивости.

Илью так и подмывало вступиться за бедолаг, но, увы, ронять авторитет старшего брата в глазах наёмных работников было непозволительно.

– Что там у нас на сегодня? Что поставщики? Весь ли товар доставили в надлежащем виде? – засыпал Василий Иванович вопросами младшего брата.

– Да всё пока, с Божьей помощью, благополучно… – неопределённо отвечал тот.

Василий сел за стол и открыл конторскую книгу, углубившись в изучение последних записей.

Илья собрался с духом: сколько можно оттягивать неприятный разговор?! Не тратя времени, рубанул с плеча:

– Я хочу раздела и нашего с тобой капитала, и нашего общего дела.

Василий оторвался от стройных столбиков цифири и с удивлением воззрился на брата.

– Чего?! Это кто ж тебя надоумил, братец? Небось, из конкурентов кто наших?

– Нет. Сам так решил. Не могу более с тобой общее дело иметь.

– Та-а-а-к, – протянул Василий Иванович. – Столько лет, значит, мог, а теперь, стало быть, не можешь? Интере-е-есно… А ну, признавайся, стервец, к кому со своей долей переметнуться собрался? К Самохину? К Рябову? К Старосельцеву?

– Даже если б и к кому-то из них – тебе-то какая разница? Со своим капиталом я волен поступать так, как сам того пожелаю!

– Ишь как заговорил, щенок! – прорычал Василий, всё более свирепея.

Илья нервно сглотнул, отлично сознавая, что брат может повести себя самым непредсказуемым образом. Он прекрасно помнил те времена, когда они оба служили в казачьих войсках и сражались с французами. Ох, много тогда Василий, будучи в чине хорунжего, вражеских голов порубал! А уж когда излишне, бывало, разойдётся, вообще никого не щадил: ни простых людей, ни благородных…

Василий вышел из-за конторского стола и горой начал надвигаться на брата:

– А ты забыл, как нам денежки-то эти достались? А? Так я тебе напомню! Никуда ты от меня не денешься, одной мы с тобой верёвочкой повязаны!..

Илья Глызин перекрестился:

– Прости меня, Господи! Нечистый попутал! Надо, надо было мне тогда остановить тебя, бесноватого! Да не смог, испугался – думал, и меня саблей зарубишь. Но только в том лишь вина моя – в трусости! Ты же людей невинных жизни лишал единственно в угоду гневу своему и жадности своей!

– Зато, благодаря этому, мы теперь купцы второй гильдии! А ежели дело и дальше с умом поведём, половиной Москвы вскорости владеть будем! А ты раздел капитала задумал! Да что ты со своей долей делать-то станешь? А из-за тебя и я со второй гильдии упаду в третью! Этого хочешь?

– Но… – попытался вставить слово Илья.

– Даже не думай! Не дам согласия, не дождёшься! А без него и раздела не состоится. Хочешь – судись со мной! А я всех судей подкуплю, и тогда ты вообще в дураках останешься, ха-ха!

Илья сник: видать, никогда ему не отделаться от брата-тирана.

– Ты бы хоть Настасью пожалел! – выкрикнул он в отчаянии.

Василий замер, захлебнувшись собственным смехом.

– Чего? – вытаращил он глаза.

– Что слышал! Думаешь, я не догадываюсь, что ты себе полюбовницу завёл? Да по всему видно! Дамочка, небось, из благородных, но разорившихся? Недаром ты дворянином себя в последнее время возомнил, простыми людьми пренебрегать стал… Эк она тебя присушила!

Илья остановился, дабы перевести дух. Василий стоял посреди конторы, угрожающе вращая безумными глазами.

– Замолчи, сучий потрох! Не твоего ума дело! – прорычал он, багровея.

– Что, жалеешь, что сабли нет под рукой?! А то с каким бы удовольствием, небось, разрубил меня пополам! – не унимался Илья.

Василий схватился за голову. Перед глазами у него всё поплыло, он начал грузно оседать. Илья не на шутку испугался.