Утесы Бедлама - Наташа Полли

– Простите, что? Монополия на хинин? – переспросил я. Теперь у меня появились силы врать, и я обрадовался этому. Отвар листьев коки прояснил мысли. На столе все еще оставались сухие листья, поэтому я налил себе новую чашку. – Я не думал, что из Карабайи до сих пор возят хинин.

– Нет, не возят. Но возили раньше. Деревьев почти не осталось – разумеется, для любых коммерческих целей деревьев никогда не будет достаточно. Но северные поставщики следят, чтобы никто ничего не забрал. Время от времени сюда приезжают экспедиции за черенками, а им достаточно всего одного дерева. По-видимому, голландцы сейчас пытаются вырастить плантацию на Яве. Ходят слухи, что Министерство по делам Индии тоже в этом заинтересовано.

Мартель и Рафаэль пристально посмотрели на меня. Несмотря на высоту, механизмы в моем мозгу, которыми я не пользовался уже долгое время, вдруг заработали, и ход мыслей ускорился. Вряд ли можно было считать это чем-то выдающимся, но я давно переживал, что в моей голове все заржавело, поэтому обрадовался, когда снова начал быстро соображать.

– Хм-м-м, звучит… запутанно, – ответил я.

– Правда? – спросил Мартель. – Наверное, я привык ко всем этим проблемам. Если коротко… В Перу растут хинные леса, как вы знаете.

Я кивнул.

– Но мы – бедная страна, – продолжил он. – Чтобы повысить цены, правительство установило монополию. Мы следим, чтобы никто не вывозил хинин или хинные деревья из Перу. Если это случится, наша экономика будет разрушена в одночасье. Все довольно просто. Знаете, что приносит нам максимальную прибыль по экспорту? От какого товара мы зависим, помимо хинина?

– Нет.

– Гуано. Да, вы смеетесь, но это так. В любом случае несколько хинных лесов можно встретить в Боливии, но путь до них непрост. Слишком много джунглей, слишком мало дорог. Перу – единственная в мире страна с солидным запасом хинных деревьев. Понимаете?

– Вроде да.

– Было бы глупо позволять каждому выращивать эти деревья на продажу. Тогда бы предложение хинина взлетело, а цена упала. Ничего хорошего. Поэтому теперь торговля хинином сродни торговле алмазами. Из страны можно вывезти лишь несколько алмазов. В Перу повсюду растут хинные леса, но теперь они заброшены, за исключением одной плантации на севере. Если кто-то попытается выращивать цинхону или продавать хинин незаконно… – Мартель приложил два пальца к виску, изображая револьвер. – Члены северной монополии платят за то, чтобы не пускать людей в южные регионы. Если кто-то поймает вас и убедит нужных людей, что вы приехали за хинином, он получит хорошую награду, а вас застрелят. Теперь Анды – не лучшее место для белых.

– Я не… Насколько здесь опасно? Нам… не следует оставаться здесь?

– Что ж, могу я узнать, почему вы здесь? – тихо спросил Мартель.

– Мы… Кофе. – Я умел изображать тревогу. У меня всегда было подходящее лицо, а теперь, с поврежденной ногой, взволнованное выражение шло мне даже больше. Я провел рукой по волосам. – Мы надеялись попасть в долину Сандия… в деревню Нью-Бетлехем. Она находится выше пяти тысяч футов над уровнем моря, так что можно найти более морозостойкие растения.

Мартель опустил взгляд на бокал с вином и снова посмотрел на меня.

– Именно там находятся последние хинные леса.

– Да, я… знаю об этом. Я садовник. Боже, я знаю, о чем вы подумали. Я знаю, что хинные деревья росли здесь испокон веков, просто я… не знал о местной политике.

Теперь Эрнандес и Киспе тоже прислушивались к нашему разговору. Мальчики, сидевшие у огня, обменивались испуганными взглядами. Клем по-прежнему лежал в бессознательном состоянии. Я не раз отмахивался от мысли, что когда-то был таким же сильным и неторопливым, как Рафаэль, но она возвращалась и каждый раз обдавала неприятной резкостью. Я положил руки на столовые приборы и позволил им немного дрожать. Это было легко: еще со времен экспедиций в Китай в минуты волнения у меня появлялся легкий естественный тремор, который я мог остановить, сосредоточившись. Здесь руки дрожали еще сильнее, чем дома.

– Меня не отправили бы сюда, если бы здесь было так опасно.

Мартель кивнул.

– Нет, успокойтесь. Но послушайте. Не хочу обидеть вас, но вы можете доказать, что приехали в Перу за кофе, а не за цинхоной?

– Я не могу доказать обратное. Я… я могу рассказать лишь, как узнал о кофе.

– Продолжайте.

– Я рассказал вам о моем дедушке. Он остался жить в Нью-Бетлехеме и привез домой самые разные растения – орхидеи, белые сосны… Среди них был кофе, который хорошо переносил морозы. Растения были утеряны, а теперь сады Кью и Министерство по делам Индии заинтересовались ими. Мы надеялись добыть новые образцы. Я никогда не слышал, чтобы этот вид кофе рос в других местах, поэтому мы отправились…

Мартель резко повернулся к Рафаэлю.

– Что скажешь? Как у тебя с морозостойким кофе?

– Не жалуюсь, – ответил он.

– Он существует?

– У меня целый сад этого кофе. Даже у вас есть немного. По вкусу как какао.

Мальчики и индейцы, которых мы встретили на нашем пути, говорили на смеси испанского и кечуа, но речь Рафаэля была чистой. К тому же он говорил тихо, что придавало его словам элегантности.

– Ах, этот, – воскликнул Мартель. – Боже, я и не думал, что это кофе. Я был уверен, что ты просто не знаешь, как будет «какао» по-испански.

Рафаэль перевел пустой взгляд на свой бокал с вином и промолчал.

– Не смотри так. Помнишь, когда-то ты не знал, как будет по-испански «собор»?

– Нет, – ответил Рафаэль, не отрывая глаз от бокала, – это вы не знали. «Собор» по-испански qorikancha.

– Так называется собор в Куско.

– А как вы называете более древнее место, на котором он построен? – Длинные предложения Рафаэль произносил странным голосом. Он словно добывал слова в глиняном карьере.

– Фундамент, – уверенно ответил Мартель.

– Ради всего святого!

Я слушал, как они подшучивали друг над другом, будучи уверенным, что Мартель болтал без умолку нарочно, чтобы повременить с вынесением вердикта моей истории о кофе. Рафаэль бросил на меня взгляд, пока Мартель все еще смеялся. В его глазах была печаль. Он ни разу не улыбнулся. Мое сердце снова забилось. Я не знал, поверил ли мне Рафаэль. Возможно, он просто хотел оказаться в другом месте.

Мартель улыбнулся.

– Прошу меня извинить, я напугал вас. – Он поставил бокал на стол и подался вперед, взяв меня за руки. Его руки были теплыми, и я с трудом сдержался, чтобы не отпрянуть. – Я верю вам, но мне приходится быть осторожным, понимаете? Если бы вы приехали сюда за хинином, мне бы пришлось заставить вас уехать или позволить рисковать своей жизнью. К тому же… думаю, вы понимаете, что у меня тоже возникли бы проблемы, если бы северные поставщики узнали, что я вас пропустил.