Безумная - Акулина

– Это – Иван Бердников…

Костя с громким стуком опустил руку на стол, но тут же подскочил ближе к Ивановой.

– Вы были знакомы с ним до этого момента?

– Нет.

– Когда Зосимова представила его вам в Петрозаводске, вы вспомнили, что уже видели его?

– Нет, мне и в голову не приходило, что я его встречала раньше.

Она вдруг стала задыхаться.

– Я хочу, чтобы вы ощутили себя в безопасности! – приказал Зверев, напряжённо глядя в её открытые, слишком влажные глаза.

– Мне нужно задать ещё несколько вопросов! – кинулся к нему Костя, но тот, не отвечая, быстро выдвинул ящик стола, и в его руках оказались часы с неподвижной секундной стрелкой.

– Смотрите, какая прелесть!.. – воскликнула Света, хлопнув в ладоши, но он резким жестом показал, что их нельзя трогать, и поднёс к лицу Валентины.

– Я хочу, чтобы вы успокоились! Смотрите на маятник… Вам легко, вы в безопасности… – требовательно произнёс Дмитрий, пронзительно глядя на неё. Но её руки ещё больше напряглись, а в глазах застыли страх и какое-то бессилие.

Вскоре он опустил часы.

– Ничего не выйдет: сеанс надо прекращать. Она слишком болезненно восприняла появление Бердникова в своих воспоминаниях, нужно пробуждать её.

– А если… – с досадой попробовал предложить Костя, но он его не дослушал.

– Вы в безопасности, – обратился он к Валентине, – рядом море… Но теперь вы должны проснуться. Сейчас же!

Та глубоко вздохнула, её пальцы нервно вцепились в ручку кресла. Она постепенно приходила в себя.

– Выпейте воды! – Зверев подал ей стакан и тронул другую руку, чтобы прощупать пульс. – Как вы себя чувствуете?

– Это был Бердников, это был Бердников!.. – не останавливаясь, шептала она, не веря своим же словам. – Неужели он уже тогда заметил Катеньку и решил жениться на ней из-за денег? Мы так громко кричали, что он всё слышал!

– Успокойтесь, вы ни в чём не виноваты! – отметил Зверев и многозначительно посмотрел на следователя. Тот, поняв его взгляд, тут же подхватил:

– Да, вы всё сделали правильно!.. – вслух подтвердил он, но сам был весьма озадачен. И, когда он покинул клинику в этот раз, мысли его были ещё более тревожными, чем когда он опасался отмены самого сеанса.

«Так знала ли она Бердникова до того, как их познакомила Зосимова?», – размышлял он, когда уже устало заворачивал на парковку у своего дома.

«Если Бердников и Иванова знали друг друга до того, как он познакомился с Зосимовой, тогда становится понятно, почему он к ней приставал – вероятно, у них и раньше были отношения. Потом они прекратились, но только из-за самой Валентины. Он, может, никогда и не терял надежды снова быть с ней, а ей был не нужен – не зарабатывал, сколько надо, не был достоин, по её мнению… Тогда ясно, почему он ей не нравился, когда был уже в отношениях с Зосимовой: это и уязвлённое самолюбие женщины, с которой мужчина переключил внимание на другую, и обида на саму себя за то, что из-за каких-то собственных требований пришлось отказаться от мужчины, который оказался нужен другой, а, значит, был всё же не так плох…», – подумал он, зайдя в кухню, чтобы приготовить себе кофе. «А что, если после смерти Зосимовой он хотел вернуться к Ивановой? Тогда она могла заплатить ему некую сумму, чтобы он навсегда уехал, оставил её в покое… – он вдруг, насупившись, замер с кружкой в руках. – Сама же она всё это время ходит к психоаналитику… Очевидно, личная жизнь у неё не складывается, и это связано с её душевным состоянием…», – подвёл он итог и, с недоумением взглянув на свежезаваренный напиток, оставил кружку на столе и отправился спать.