Осколки прошлого - Карин Слотер

Дверца машины открылась и снова захлопнулась. Энди знала, что это ее отец, потому что соседские особняки, настолько большие, что буквально закрывали собой солнце, всегда пустовали в периоды самой экстремальной летней жары.

Она услышала шаркающие шаги на подъездной дорожке. А потом тяжелые шаги Гордона на металлической лестнице в ее комнату.

Энди быстро достала мусорный мешок из упаковки. Она должна была собирать вещи. Она открыла верхний ящик шкафа и скинула свое нижнее белье в мешок.

— Андреа? — Гордон постучался в дверь и открыл ее.

Он оглядел комнату. Было непонятно, то ли Энди ограбили, то ли тут прошелся торнадо. Грязная одежда устилала пол. Обувь была свалена на сплющенной коробке с двумя так и не собранными обувными подставками из «ИКЕА». Дверь в ванную была открыта. Ее трусики-шорты, которые она носила во время месячных, уже вторую неделю висели, скукожившись, на полотенцесушителе.

— Вот. — Гордон протянул ей тарелку, которую ему дала Лора. Бутерброд с арахисовым маслом и джемом, картошка и огурцы. — Твоя мама сказала, чтобы я заставил тебя что-нибудь съесть.

Что еще она сказала?

— Я попросил бутылку вина, но получил это. — Он полез в карман куртки и достал маленькую бутылку пятидесятиградусного виски «Ноб Крик». — Ты знала, что твоя мать держит дома бурбон?

Энди с четырнадцати лет знала о заначке матери.

— Неважно, я думаю, это в любом случае поможет немного успокоить нервы. Снять напряжение. — Он сорвал бумажку с горлышка. — Какова вероятность, что у тебя найдется пара чистых стаканов посреди всего это беспорядка?

Энди поставила тарелку на пол. Она пошарила под диваном и нашла открытую упаковку одноразовых стаканчиков.

Гордон поморщился.

— Наверное, это все же лучше, чем передавать друг другу бутылку, как пара бомжей.

Что сказала мама?

Он налил на два пальца бурбона.

— Поешь, прежде чем выпить. У тебя пустой желудок, и ты устала.

Энди не пила с тех пор, как вернулась в Белль-Айл. Она не была уверена, что хочет прерывать свое воздержание. Но все-таки взяла стакан и села на пол, скрестив ноги, чтобы отец смог сесть на стул.

Он принюхался к обивке стула.

— Ты завела собаку?

Энди набрала полный рот бурбона. У нее заслезились глаза.

— Мы должны поднять тост за твой день рождения, — сказал Гордон.

Она поджала губы.

Он поднял стакан.

— За мою прекрасную дочь.

Энди отсалютовала в ответ. И сделала еще глоток.

Гордон даже не пригубил. Он полез в карман своего костюма и извлек из него белый почтовый конверт.

— Вот, прихватил для тебя. Извини, что не успел упаковать как-то посимпатичнее.

Энди взяла конверт. Она знала, что внутри. Гордон всегда покупал для нее подарочные карты, потому что знал, какие магазины ей нравятся, но не понимал, что именно ей нравится в них покупать. Она высыпала содержимое конверта на пол. Две карты по 25 долларов с заправки неподалеку. Две карты по 25 долларов для «АйТюнс». Две карты по 25 долларов из онлайн-магазина «Таргет». Одна карта на 50 долларов из магазина товаров для художников. Она подняла листочек бумаги. Он распечатал купон, по которому можно было бесплатно получить второй сэндвич в «Сабвэе».

— Я знаю, ты любишь сэндвичи. Я подумал, мы могли бы сходить туда вместе. Если, конечно, ты не хочешь взять кого-то другого.

— Это просто здорово, пап. Спасибо.

Он поболтал бурбон в стакане, но так и не выпил.

— Тебе нужно поесть.

Энди откусила сэндвич. Она подняла глаза на Гордона. Он снова приглаживал свои усы, проводя по ним двумя пальцами так же, как между лопатками Мистера Мяукинса.

— Не представляю, что происходит в голове у твоей матери.

Челюсти Энди скрежетали друг о друга, пока она жевала сэндвич. С тем же успехом она могла есть картон, обмазанный пастой.

— Она велела сообщить тебе, что оплатит твой долг за обучение.

Энди подавилась очередным куском.

— Я точно так же отреагировал.

Долг Энди был у них больной темой. Гордон предложил ей рефинансировать долг, чтобы не платить ежемесячно почти 800 долларов только по процентам, но по какой-то причине, известной лишь ее подсознанию, она умудрилась пропустить крайний срок для сбора документов.

— Твоя мать хочет, чтобы ты вернулась в Нью-Йорк. Исполнила свои мечты. Она сказала, что поможет тебе с переездом. Финансово. Внезапно она стала очень свободно распоряжаться деньгами.

Энди пыталась языком отлепить арахисовое масло от своего нёба.

— Сегодня ты можешь остаться на ночь у меня. Завтра мы что-нибудь придумаем. План. Я… я не хочу, чтобы ты возвращалась в Нью-Йорк, милая. По-моему, ты никогда не была там счастлива. Мне показалось, что он забрал частичку тебя; забрал что-то из твоей «эндивости».

Энди с оглушительным звуком сглотнула.

— Когда ты вернулась домой, ты так хорошо себя проявила, заботясь о маме. Очень хорошо. Но, может, от тебя слишком многого хотели. Может, мне стоило помогать больше или… Я не знаю. На тебя столько всего свалилось. Такое давление. Такой стресс. — Его слова были полны отчаянного раскаяния, будто это он был виноват, что у Лоры нашли рак. — Мама права, тебе надо начать жить своей жизнью. Построить карьеру и, может, ну, я не знаю, может быть, однажды завести семью. — Он поднял руки, чтобы остановить ее возражения. — Я знаю, что немного опережаю события, но в чем бы ни была проблема, я не думаю, что переезд в Нью-Йорк — это решение.

Взгляд Гордона переместился в сторону телевизора. Что-то привлекло его внимание.

— Это же… из твоей школы… как ее…

Вот сволочь.

Си-эн-эн охарактеризовал Элис Блэдел, одну из подруг Энди в школе, как «близкого друга семьи».

Энди нашла пульт и включила звук.

— …всегда была такой крутой мамой, — рассказывала репортерам Элис, которая не разговаривала с Энди больше десяти лет. — Можно было, знаете, поговорить с ней о своих проблемах, и, ну, она никого не осуждала, понимаете? — Элис пожимала плечами при каждом слове, словно ее били током. — Я не знаю, так странно было смотреть на нее на видео, потому что, ну, понимаете, ты такой: вау, это же миссис Оливер, но потом все как в «Убить Билла», когда мама абсолютно нормальная при своем ребенке, а на самом деле втайне она машина для убийств.

Рот Энди все еще был набит арахисовым маслом, но она смогла выдавить из себя эти слова:

— Машина для