Черное белое - Наталья Андреева

Оперуполномоченный, покачав головой, подобрал с пола факс и, сопя, сложил его, чтобы упрятать обратно в папку.

— Хочу поговорить со следователем, когда тот приедет. Мне подпольный притон, в котором ее держали, покоя не дает. Может, вместе выйдем на след? Какую-то информацию он ведь собрал? Вы тут дальше без меня, я у вас потом справлюсь, Александр Сергеевич.

— Конечно, конечно!

— Я тоже поеду, — сказала Валерия после того как оперуполномоченный вышел из кабинета. — Неприятно все это. Честно сказать, мне не хотелось бы копаться в грязном белье. Как подумаю, что моя родная сестра, в каком-то притоне… — Не удержавшись, она всхлипнула. Иногда заиграешься так, что начинаешь верить в то, чего на самом деле никогда не существовало. Когда Валерия чувствовала вдохновение, она сама себе верила. Непритворно. Вот и сейчас всхлипнула, потом словно бы постаралась взять себя в руки: — Всего хорошего, Анатолий Борисович. До завтра. Саша, вы меня проводите?

— Конечно! Я хотел кое-что у вас выяснить.

На крыльце Валерия сделала вид, что у нее закружилась голова, и оперлась на его руку. Потом пожаловалась: — Мне все это тяжело дается. Слишком тяжело. Но привезти Соню в родной город в таком состоянии я не могу. Не имею права. Чтобы все узнали… — Она снова всхлипнула. — Нет, пусть лучше здесь.

— Я хотел вам позвонить, — замялся молодой врач. — И вчера, и… И позавчера. Но подумал — удобно ли?

— Что, удобно? Приехать ко мне? Но ведь мы же хотели поговорить о Соне. — И вдруг, неожиданно для себя, сказала: — Послушайте, вы не могли бы снять белый халат?

— Что?

— Халат.

— Да, конечно, — растерялся Саша и стал расстегивать пуговицы.

— Вот так гораздо лучше, — удовлетворенно заметила Валерия, когда он повесил халат на перила крыльца, и облегченно вздохнула.

Они стояли напротив друг друга, ярко светило солнце, а Валерия знала, что глаза у нее синие, удивительно синие, такие же, как у отца. Будучи маленькой девочкой, она столько раз смотрела в них, словно зачарованная, и удивлялась: какой же необыкновенный, яркий цвет! Пока не поняла, что и у нее такие же. И стала чаще смотреться в зеркало.

Сейчас она посмотрела смущенному доктору прямо в глаза и, улыбнулась:

— Может быть, пройдем в садик?

Крохотный садик примыкал вплотную к зданию больницы. За разбитыми там клумбами тщательно ухаживала тетя Тоня. Сидя на деревянной скамейке можно было любоваться разноцветными астрами и пышными георгинами, похожими на меховые помпоны домашних тапочек. Больные ушли на обед, потом в расписании стоял тихий час, и в садике никого не было. Ветер то затихал, то налетал порывами. Валерия все еще не отпускала руку Александра Сергеевича.

— Скоро осень, — вздохнула она. — Не люблю осень.

— Осень тоже хорошо, — осторожно заметил он.

— Красивая у вас рука. Почти женская. У мужчин редко бывают такие руки. Такие чувствительные. Вам надо было стать хирургом.

— Я и хотел. Но получилось по-другому.

— Саша, вы не женаты?

— Нет. А почему вы спросили?

— Уж, конечно, не просто так! — Неожиданно она начала терять терпение. Игра затягивалась. Давно бы уже мог догадаться, к чему эта прогулка в больничный садик и весь этот разговор. — Вы мне нравитесь. Это что, для вас открытие? Что вы нравитесь женщинам?

— Нет, наверное.

— Тогда почему? Почему вы так себя ведете?

— То есть?

— Роль заботливого родителя — не ваша роль. Приезжайте ко мне завтра. Или сегодня. Когда хотите. Хотите, будем говорить о Соне. Хотите, о чем-нибудь другом. Хотите, вина выпьем. Вы вино пьете?

— Иногда.

— Ну вот, видите! Надо расслабляться. Среди ваших психов, должно быть, свихнуться можно.

— Есть такое.

— Как же вы осторожничаете! Я вам не нравлюсь?

— Нравитесь. Вообще-то, романы с пациентками…

— А я не ваша пациентка. Сестра пациентки. Ну, не хотите приезжать, не приезжайте.

— Хочу.

«Ну, наконец-то! Беда с этими врачами! Никак не расстанется с белым халатом!»

— Я одна в этом городе. Вы — первый симпатичный мужчина, которого я встретила. Мужчина, с которым мне хотелось бы… Да, закрутить роман. Это вас ни к чему не обязывает. Я вполне могу управляться со своими эмоциями. Что-то не так говорю?

— Все в порядке. Просто неожиданно.

— Что неожиданно? Что женщина прямо говорит о том, чего хочет? А у меня нет времени на кокетство. И привычки такой нет. Хотите — пойдем дальше. Я прямо скажу, как хочу провести завтрашний вечер.

— Не надо, я понял.

— Ну вот и хорошо.

Валерия посмотрела на астры, цветущие на клумбе. С цветником связано одно из самых неприятных воспоминания в ее жизни. От которого бросает в дрожь. Опять начинается! Надо скорее отсюда уходить…

— У вас синие глаза.

— Что?

— Удивительные глаза! Такие яркие…

— Я знаю.

— Вы все про себя знаете?

— Почти. Ладно, я поеду. — Валерия поднялась со скамейки.

— Я позвоню вам. Перед тем, как приехать.

— Чтобы я была в курсе того, что вы не передумали? — усмехнулась Валерия. — И почему мы с вами до сих пор не перешли на ты?

— Не знаю.

— Не провожай меня до машины. Не надо. Позвони.

Она пошла в сторону ворот, а врач еще какое-то время сидел на лавочке в недоумении. Странная женщина! С одной стороны, такая разумная, осторожная, расчетливая, а с другой, такая импульсивная! И откровенная. Похожа на омут в тихой спокойной реке. Только-только дно ощущалось под ногами, и вдруг — провал, глубина и — водоворот. Глаза у нее яркие, синие, а что в них, понять невозможно. Они обжигают, словно ледяная вода. Но потом вдруг принимаются ласкать. Во всяком случае, в одном Валерия права: она не его пациентка. И лечить ее не надо. Надо приехать к ней домой, выпить вина, поговорить о Соне. Или не о Соне. Интересно, а какая ее любимая сказка?