Сердца четырёх - Эллери Квин

Небо падало медленно, словно опускаясь на черном парашюте с приколотыми к нему яркими звездами. Прямо на голову Бонни.

Она спрятала лицо в ладони.

— Я этому не верю, — дрожащим голосом сказала она. — Я этому не верю.

— Бонни...

— Но этого просто не может быть. Такое могло произойти с кем угодно, но только не с Блит. Только не с мамой.

— Бонни, дорогая, не надо. Прошу тебя. Пожалуйста.

— Она всегда говорила, что никогда не состарится. Что она будет жить миллион... миллионы лет.

— Бонни, давай я тебя уведу отсюда.

— Она не хотела умирать. Она боялась смерти. Иногда она всхлипывала во сне, я прибегала к ней в спальню, забиралась под одеяло, и она успокаивалась рядом со мной, как маленький ребенок.

— Я договорюсь с военными летчиками, пусть доставят тебя в Лос-Анджелес...

Бонни уронила руки.

— Это какая-то жуткая шутка, — медленно произнесла она. — Вы все сговорились.

Вернулся Тай Ройл, белый как привидение.

— Пойдем, Бонни, — тихо сказал он, как будто только они двое и существуют на этой темной, мертвой земле.

И Бонни, забыв о Вундеркинде, словно сомнамбула, побрела вслед за Таем.

К Батчеру подбежал встревоженный Лью Баском.

— Черт возьми, как же отсюда выбираться? — хрипло спросил он.

— Придется отрастить крылья.

— Мне не до шуток, — ответил Лью и жалобно застонал. — Меня всего колотит, а выпить нечего. Батч, я должен как можно скорее выбраться с этого проклятого места. Мне надо как следует напиться.

— Не приставай ко мне.

— Какой ты все-таки... Скажи, а они там... Они там...

Батчер отвернулся от него и пошел прочь. Силуэты Тая и Бонни то появлялись в свете сигнальных огней, то опять таяли во тьме.

Лью опустился на колючую траву и обхватил себя руками. На холодном горном ветру его трясло. Один военный самолет запускал моторы.

Лью встал и заковылял к пилоту.

— Вы уже улетаете?

Летчик молча кивнул, и Лью залез в заднюю кабину. Ветром от винта у него сорвало шляпу, и, чтобы окончательно не замерзнуть, он пригнул к коленям голову. Самолет разогнался и стал набирать высоту.

А в моноплане Тая мужчина в летной форме говорил Квину:

— Самолет угнал пилот, который постарался, чтобы его не узнали. А теперь еще и это. Странно как-то, правда?

— Странно? Да нет, лейтенант, тут больше годится другое слово.

Джон Ройл и Блит Стюарт полулежали в креслах-вертушках с высокими спинками. Их вещи, цветы и корзина из-под термосов, стояли между ними в проходе. На полу под свисающей левой рукой Ройла валялся недоеденный бутерброд с ветчиной, рядом стоял термос из корзины, завинчивающаяся крышка-чашка лежала у него на коленях. Лицо спокойное, как у спящего.

Другой термос, очевидно, выпал из правой руки Блит, поскольку теперь торчал среди роз. На коленях мертвой женщины лежал скомканный листок вощеной бумаги — обертка от бутерброда. Крышка термоса валялась у ее ног. Глаза ее были закрыты, она тоже как будто уснула.

— И уж совсем странно, — заметил лейтенант, изучая их спокойные лица, — что они умерли почти в одно время.

— Ничего в этом странного нет.

— Вы видите, их не застрелили, не зарезали и не задушили. Никаких признаков насилия. Вот почему я и говорю... Не может же быть, чтобы у обоих случился сердечный приступ. А так ведь полное совпадение во всем.

— Посмотрите, лейтенант.

Квин наклонился над трупом Ройла и большим пальцем надавил на его веко. Зрачок был почти не виден — он превратился буквально в точку.

Квин развернулся и открыл глаз Блит Стюарт.

— Зрачки очень сильно сужены, — сказал он. — И к тому же синюшность. Они оба умерли от отравления морфином.

— Джона Ройла и Блит Стюарт убили? — сделав круглые глаза, переспросил лейтенант. — Вау!

— Убили... — эхом отозвалась Бонни Стюарт. Она стояла у двери. — Нет. О нет! — Она, рыдая, бросилась к телу матери.

Появился Тай. Увидев мертвого отца, он покачнулся и оперся рукой о стенку. Однако глаз своих от мраморно-белого отцовского лица не отвел.

Бонни внезапно выпрямилась и уставилась на свои руки: они только что касались трупа матери. На руках не было никаких пятен. Однако Эллери и лейтенант знали, что она ищет, — холодный след смерти.

— О нет, — твердила она непрестанно.

— Бонни, — прошептал Тай и неуверенно шагнул к ней.

Но девушка вскочила на ноги и закричала:

— Нет!

Лицо у нее посерело, глаза закатились. Она упала бы, если бы Тай не подхватил ее.

Ледяной ветер гулял по плато. Батч взял Бонни из рук Тая, перенес к военному самолету и закутал в чью-то меховую куртку.

— Ну и чего мы ждем? — срывающимся голосом спросил Тай. — Будем так стоять, пока не окоченеем?

— Успокойтесь, мистер Ройл, — сказал ему лейтенант.

— Так чего мы все ждем? — заорал Тай. — Черт возьми, ведь убийца где-то рядом! Почему этого мерзавца никто не ищет?

— Спокойно, спокойно, мистер Ройл, — снова сказал лейтенант и скрылся в самолете.

Тай забегал вокруг, яростно топча высокую, до колен, траву.

— Где мы находимся? — спросил Эллери летчика.

— На самой северной оконечности Шоколадных гор.

Квин взял у летчика мощный фонарь и стал обследовать территорию вокруг красного моноплана. Если угонщик и оставил на земле следы, то найти их не представлялось возможным — они были затоптаны военными летчиками.

Расширяя круги поисков, Квин подошел к самому краю плато и убедился, что занимается ерундой — отсюда вниз вели десятки тропинок, и на всех виднелись следы обуви и копыт. На востоке отсюда, насколько он помнил из географии, должен быть Черный хребет, на северо-западе — южная гряда гор Сан-Бернардино, на западе — долина, по которой проходит железная дорога, а за ней — море Солтон и хребет Сан-Хасинто. Пилот мог уйти в любом из этих трех направлений. Даже профессионалы потратили бы на поиски его следов не один день, а тогда уж и искать будет бессмысленно.

Эллери вернулся к самолету Тая. Лейтенант снова был там.

— Черт знает что такое, — сказал он. — Мы связались по радио с властями трех округов. Сюда направляется тьма народу.

— А в чем проблема? — спросил Эллери.