Заговор стервятников - Елена Басманова

Впервые в жизни доктору Коровкину не дали возможности оказать медицинскую помощь пострадавшему. Толпа на Дворцовой после минутной заминки стала стремительно рассыпаться во все стороны, увлекая за собой доктора и Муру. Тотчас в дело вступили конные казаки и полицейские, криками понуждая очистить место преступления. Они без разбора хватали замешкавшихся зевак и сгоняли их в кучки, размахивая нагайками.

Доктор не выпускал руки Марии Николаевны Муромцевой, так неосмотрительно завлекшей его на манифестацию. Он давно бросил злосчастный флаг и старался уберечь девушку от толчков. Мура, будучи в шоковом состоянии, повиновалась. Наконец, они остановились. Над северной столицей по-прежнему сияло низкое холодное солнце. Оно раскидывало ослепительные искры на заснеженных крышах, на сугробах, на белоснежных ветвях деревьев Александровского сада. Солнце заглядывало в глаза бежавшим, и растерянные люди спотыкались и жмурились от дразнящего, слепящего света. Им не верилось, что нашлись изверги, уроды, душегубы, которые оказались глухи к патриотическому воодушевлению горожан, нечувствительны к ласковым словам Государя, и исполнили гнусное преступление прямо в гуще народной.

— За что убили этого человека? — Мура подняла бледное лицо к доктору.

— Расследование установит, — мягко ответил Клим Кириллович. — Одно могу сказать точно: удар, судя по расположению рукоятки, смертельный.

— У меня плохие предчувствия, — сказала Мура, как-то по-старушечьи поджимая губы. — Эта война с Японией… Плохое предзнаменование.

— Неужели вы думаете, что Япония одержит победу над Россией? — иронически спросил доктор, питавший антипатию к мистическим темам. — Может быть, вас отвезти домой? Какие у вас планы?

— Я не вижу наших бестужевок, — Мура растерянно озиралась. — Разбежались… Испугались… Я боюсь за Брунгильду.

Доктор вздрогнул.

— Она тоже была здесь? Втайне от родителей?

— Нет, доктор, нет, — Мура опустила глаза, — все значительно хуже.

— Говорите яснее, — доктор похолодел. — И по существу.

Но Мария Николаевна Муромцева не нашла в себе сил сообщить доктору Коровкину в такой момент о семейной драме.

— Позже узнаете, — ответила она уклончиво, чем еще больше встревожила друга семьи.

— Тогда едем прямо на Васильевский! — решительно заявил Клим Кириллович.

— Нет-нет! Только не туда! — воскликнула Мура и тут же поникла. — То есть я хочу сказать, что мне еще надо в свое бюро. До обеда мы успеем.

Ей очень хотелось оттянуть неприятный момент; интуиция подсказывала, что время как-то развяжет все узлы, завязанные минувшим днем.

— В бюро? — доктор усмехнулся. — Неужели у вас есть дело?

— Вы напрасно иронизируете, милый Клим Кириллович, — обиделась Мура. — Дело есть. Задаток получен. И я обязана провести расследование. Полагаю, имеются затруднения. Иначе Бричкин сегодня бы меня оповестил. Прислал бы с утра посыльного. А он молчит, будто в рот воды набрал.

— А в чем ваше новое дело? — полюбопытствовал доктор, оглядывая улицу в поисках свободного экипажа.

— Узнаете в бюро, — мрачно пообещала Мура. — Жаль, что клиента не увидите, а то проверили бы свои знания в области психиатрии, поставили бы диагноз.

— Вы сомневаетесь в умственной полноценности клиента?

— Не то что бы сомневаюсь, — протянула Мура, забираясь в сани.

— Час от часу не легче! — сердито оборвал ее доктор. — Вы убьете своих родителей! Они знают, что вы имеете дело с умалишенными?

Всю дорогу до Пустого переулка седоки молчали. В их сознании проносились обрывки впечатлений дня вчерашнего — и нынешнего…

На Большом проспекте Петербургской стороны навстречу им попались сани, в которых жались друг к другу следователь Вирхов и его помощник Тернов.

В первое мгновение доктор хотел было крикнуть извозчику, чтобы тот остановился, и сообщить Вирхову о происшествии на Дворцовой, но быстро сообразил, что Карл Иванович и без него все узнает. Да и Тернов, едва не вываливаясь из саней, с таким игривым видом помахал Муре и доктору, что оба смутились: не заподозрили ли их в романтической прогулке?