Лондон в огне - Эндрю Тэйлор

— Господина Олдерли нет дома, сэр, — сообщил привратник, открывая задвижное окошко в створке ворот. — Его высокородие два часа назад отбыл в Вестминстер.

— А госпожа Олдерли? — спросил я, немного оживившись, хотя сам понимал, как это глупо. — Она дома?

Привратник пошел узнать, согласится ли хозяйка со мной побеседовать. Через несколько минут он вернулся и провел меня в ту самую приемную с эркером, где я через окно наблюдал, как человека забили до смерти.

Определить, сколько прошло времени, я не мог, но, должно быть, не меньше получаса. Во дворе господин Манди приказал, чтобы подали лошадь. Богато одетый джентльмен маленького роста прошел через двор. Лица его было не видно из-под шляпы с двумя страусиными перьями. Они были выкрашены в лиловый цвет и подпрыгивали в такт походке владельца.

Вскоре за мной пришел слуга и повел меня вглубь дома.

— Что за джентльмен сейчас вышел во двор? — спросил я.

— Сэр Дензил Кроутон, сэр. — А потом слуга с явной гордостью за хозяина прибавил: — С ним обручена племянница его высокородия.

— Должно быть, сэр Дензил здесь частый гость?

— Его невеста сейчас в деревне. — Слуга взглянул на меня настороженно, будто опасаясь, что сболтнул лишнего. — Сэр Дензил справлялся о ее благополучии, а также о здоровье сына его высокородия. Сюда, сэр.

По выложенным каменными плитами коридорам слуга провел меня в богато обставленную гостиную с видом на маленький сад и велел ждать. Я уже смирился с тем, что даром потрачу еще полчаса, но всего через несколько минут в комнату вплыла госпожа Олдерли в сопровождении личной горничной.

— Мы с вами встречались в четверг, — заметила госпожа Олдерли. — Я вас помню, вы секретарь господина Уильямсона. Как ваше имя?

Я отвесил ей свой самый эффектный поклон:

— Марвуд, мадам. Джеймс Марвуд.

— Не знаю, когда вернется мой супруг. Но, может быть, я сумею вам помочь.

Опустившись в кресло, она жестом указала мне на другое, стоявшее напротив. «Какая поразительная снисходительность, — отметил я. — Она всегда так любезна или госпожа Олдерли хочет произвести на меня впечатление?»

Горничная расположилась в другом углу комнаты и занялась штопкой. Она бросила на меня быстрый взгляд, и ее лицо скривилось так, будто она проглотила ложку уксуса.

— Первым делом, мадам, господин Уильямсон велел спросить, как себя чувствует мастер Эдвард Олдерли.

— Спасибо, чуть лучше. Главное, что он жив. Сейчас с ним доктор Гроут. Он говорит, мы должны благодарить Господа за то, что нож не достал до мозга.

Я опустил голову, молча выражая свою благодарность за эту благую весть.

— Вам по-прежнему неизвестна причина нападения?

— Наш старый слуга — полоумный смутьян, его голова была забита кощунственными идеями. После недавней войны подобных безумцев пруд пруди. Но о Джеме лучше не вспоминать, сэр, ведь нам его все равно не понять. — Помолчав, госпожа Олдерли тихо прибавила: — Мы очень благодарны господину Уильямсону за доброту. В тот день вас обоих послало к нам само Провидение.

Я восхитился тем, как деликатно она выразила свою мысль. Хотя Олдерли имел полное право высечь своего слугу, особенно после столь ужасного злодеяния, смерть виновного во время экзекуции — обстоятельство довольно-таки неприятное. Но Уильямсон — свидетель, в правдивости которого никто не усомнится, к тому же обладающий полезными связями, — оказался в доме в нужное время. Он урегулировал вопрос с властями, подчеркнув, что причиной смерти преступника, скорее всего, стали болезни и старость, а не избиение, а также заметив, что гибель слуги — лучший исход для него самого, поскольку она избавила старика от тягот тюремного заключения, суда и публичной казни.

— Погиб еще один слуга, мадам. В соборе Святого Павла.

— Лейн? — Речь госпожи Олдерли стала оживленнее и громче, — похоже, эта тема для беседы нравилась ей больше предыдущей. — Да, это ужасно! — произнесла она с драматизмом, достойным театральных подмостков. — Увы! Бедный Лейн! Вот человек, который полностью оправдал наше доверие. И моего супруга, и меня глубоко опечалила его смерть.

После того как коронер проведет дознание, Лейна тихо предадут земле. Уильямсон сказал мне, что Олдерли предложил оплатить похороны, а значит, церемония пройдет как полагается.

— Должно быть, преступник позарился на несколько пенни в его кошельке? — Госпожа Олдерли подалась вперед. — Вы нашли убийцу? Может, кто-нибудь сообщил вам полезные сведения?

— Очень жаль, мадам, но, насколько мне известно, нет. Времена сейчас настолько сумбурные, что все перевернулось с ног на голову. Но господин Уильямсон разделяет ваше негодование и просит вас обращаться к нему, если он может быть вам полезен.

— Как любезно с его стороны. — Госпожа Олдерли подозрительно прищурилась, — должно быть, она понимала, что никто не предлагает свои услуги просто так. — Но что тут можно предпринять? Если не найдется свидетелей, как же мы упрячем в тюрьму негодяя, убившего Лейна?

— Пожалуй, вы правы.

— Что, если это дело рук одного и того же безумца? — Заметив, что я озадачен, она пояснила: — Я про Джема — человека, напавшего на моего пасынка. Раз он готов был пойти на убийство в нашем доме, возможно, ему уже приходилось убивать за его пределами.

— Весьма изобретательная догадка, мадам. — К тому же это объяснение очень удобно: оно позволяет разрешить дело без лишних хлопот для семейства Олдерли. — Пожалуйста, скажите, кто ближайший родственник Лейна?

— Насколько я знаю, брат. Он сейчас в Вест-Индии, служит моряком на одном из королевских судов, и весьма успешно. А почему вы спрашиваете?

— Сундук с вещами Лейна еще в доме?

— Да. Мой муж будет хранить его, пока брат Лейна не вернется.

— Господин Уильямсон хотел бы, чтобы я осмотрел его содержимое на случай, если внутри обнаружится нечто, указывающее на личность убийцы. Видите ли, вполне можно допустить, что убийство произошло неслучайно.

— Господин Манди — наш мажордом, вы его помните, — уже перебрал вещи в сундуке и составил полный список. Может, вам достаточно будет этого документа?

— Будет лучше, если я взгляну на имущество Лейна своими глазами. Без сомнения, господин Манди просто перечислил вещи, не задумываясь над их назначением.

— Прекрасно сказано, сэр. — Госпожа Олдерли снова улыбнулась так, что мне стало чуть-чуть не по себе. — Вам следовало бы заниматься правом. Или, может быть,