Галера для рабов - Кирилл Казанцев

– Вот вы и пойдете под трибунал, – оскалился полковник, выстреливая пальцем в Глуховца. – И не рыпаться, Николай Юлианович. Не заставляйте вас переворачивать и все из вас вытрясать.

– Да подавитесь! – министр выудил из узкого пистона на брюках скатанный в узкую трубочку и свернутый вчетверо лист. Он швырнул его на стол и отвернулся.

Если верить автору сего «документального» пасквиля, размах коррупции в здравоохранении волжского города достиг сияющих высот. Всего три года прошло, как господин Глуховец – бывший доцент кафедры фтизиопульмонологии лечебного факультета местного мединститута – возглавил областной минздрав, а успехи в области здравоохранения уже шагнули далеко за пределы региона. Позавчерашний доцент, вчерашний чиновник управления здравоохранения, взлетевший по протекции высокопоставленного тестя на самый верх, наводил порядок в ведомстве железной рукой. Полная реорганизация и модернизация здравоохранения, ликвидация очередей в поликлиниках, искоренение мздоимства и некомпетентности. Разделение медицинской помощи на три уровня – сельский амбулаторный, межмуниципальный специализированный и областной. Всеобщая интернетизация больного населения: электронные очереди, консультации с врачами по Сети. А также наведение порядка в финансовой деятельности медицинских учреждений. Год назад Николая Юлиановича едва не задержали по подозрению в получении взятки. А вместе с ним – главного врача областной клинической больницы и директора местного элитного санатория. Но недоразумение разрешилось – на двух последних завели уголовные дела по фактам превышения полномочий и нецелевого расходования средств, а перед Глуховцом извинились. С тех пор он честный и порядочный руководитель. Если не вглядываться. Зарплата – просто сюрприз. Получили тендер на строительство нового перинатального центра – и «победившая» компания вынуждена раскошелиться на белокаменный особняк с видом на Волгу, где теперь проживает юный отпрыск министра с молодой женой. Был построен новый кардиоцентр, и фирма, занимающаяся поставкой суперсовременного оборудования, чтобы немного заработать, дает заработать и господину министру. В жалком состоянии находятся поселковые детские поликлиники, а им выделяются деньги на косметический ремонт, но до адресата не доходят – министерство обновляет «подвижной состав», в частности, покупает три «Ленд Крузера» по явно завышенным ценам, один из них передается Глуховцу безвозмездно, то есть даром, «для служебной надобности». Парк машин «Скорой помощи» дышит на ладан – особенно в отдаленных районах области, квалифицированные врачи увольняются из-за нищенской зарплаты, в большинстве поликлиник – хамство и вымогательство. Лекарства безумно дорогие, особенно те, которые лечат. Зато провозглашена окончательная и бесповоротная победа модернизации в специальной больнице номер один, где проходит лечение и получает квалифицированные услуги категория местных жителей, про которых все понятно из определения «специальная». Всплеск смертности от сердечно-сосудистых заболеваний – программа субсидирования государством нетрудоспособного населения не работает. Операция на сердце в хваленом НИИ кардиологии – от полумиллиона и выше, сумма, недоступная даже для работающих. Выделяемые деньги падают в пустоту, и только в кабинете министра отчасти знают, где они приземляются. Новое здание детской больницы номер пять доросло лишь до цоколя – деньги улетучиваются вместе с фирмой, на счетах которой они зависли. Учредитель фирмы – деверь господина министра, ныне в федеральном розыске. Частные кабинеты и клиники облагаются поборами, вынуждены вздувать расценки – о чем министр в курсе, поскольку самые догадливые руководители данных учреждений платят «добровольный налог» с прибыли, распоряжаются которым в упомянутом кабинете. Стоит вспомнить об уголовном деле на господина Шарыгина, главного хирурга 13-й городской больницы – оперировал девушку под хмельком, отхватил лишнего (всего лишь банальный аппендицит), несчастная скончалась от потери крови. С кем не бывает, рядовое дело, у каждого хирурга собственное кладбище, умолял спасти от злых козней Следственного комитета. Пришлось заступиться, отвести беду от хорошего человека. Не за спасибо, конечно, – за ночь с красавицей женой «хорошего человека» и полтора миллиона русских денег… И снова нудное перечисление: получение крупной взятки от директора пансионата «Поляна» – за разрешение на строительство отдельного корпуса с увеселительным заведением; расхищение бюджетных средств при возведении шестого корпуса главной областной больницы; крупная взятка от претендента на вакантную должность главы комитета по здравоохранению Законодательного собрания…

– Какой вы шалунишка, Николай Юлианович, – усмехнулась Евгения Дмитриевна.

– Вы верите в эту чушь?! – вскричал министр.

– Не хотелось бы, но верю, – подумав, кивнула женщина. – Я, конечно, понимаю, что вы чураетесь публичного признания…

– Какой козел… – пробормотала Евгения Дмитриевна.

– На себя посмотри, чучундра! – вскипел Глуховец. – У самой-то рыльце в пушку!

– Я хотя бы людей не гроблю, – пробормотала женщина и закрыла глаза.

– А вы, язвительная наша, – резко повернулся министр к прокурорской работнице, – лучше бы о себе подумали! Мы еще послушаем, что тут про вас написано! А ну, доставайте свою шпаргалку! – женщина немного побледнела, и Глуховец обрадовался: – Костровой, Желтухин, а ну-ка, выведите эту барышню на чистую воду!

Но полковник Костровой очень пристально смотрел в другую сторону. Желтухин, обнаружив нечто пикантное, тоже заинтересовался. Бобрович Дмитрий Валентинович вел себя необычно – даже для столь нестандартной ситуации. Он давно не отпускал замечаний и был необычайно бледным. Обычно сдержанный, основательный, сам способный любого прожечь взглядом, он страшно волновался и не находил себе места. А когда обнаружил, что стал объектом внимания, волнение плеснуло через край. Бобрович быстро полез в карман и уже засовывал скомканную бумагу в рот, когда подскочил Желтухин и ударил его по руке. Бумага вывалилась на пол, не добравшись до пищевода. Оба рухнули одновременно, Желтухин оттолкнул Бобровича, тот ударил его пяткой. Оба что-то прокукарекали, как боевые петухи, снова бросились в драку, вцепились друг в дружку. Успели обменяться зычными пощечинами, не принесшими, к счастью, ущерба. Но оба пришли в неописуемую ярость. «Гладиаторский поединок» мог закончиться серьезными увечьями, но тут подоспел полковник, схватил Бобровича за шкирку и стал оттаскивать по направлению к бару. Почувствовав поддержку, Желтухин победно взревел, кинулся в наступление. Но тут Полина Викторовна, оказавшаяся в непосредственной близости от эпицентра, подалась вперед и как-то брезгливо, двумя пальчиками, подняла скомканное «яблоко раздора». Опомнился Желтухин, умеющий держать ситуацию под контролем, помчался обратно, вырвал у женщины бумагу, попутно бросив: «Пардон, мадам». И снова воцарилось шаткое равновесие. Полина Викторовна смотрела на свои сцепленные пальчики, недоумевая, что за молния тут пронеслась. Полковник держал за шиворот буйного Бобровича, и шансов у того уже не было: на помощь Костровому выдвинулся резерв – хмурые Зуев и Вышинский. Желтухин подпер собой входную дверь и нарочито медленно, хотя сам сгорал от любопытства, разворачивал бумагу. Текст не занимал много места – от силы треть объема одной страницы. Это несколько озадачило майора. Он стал читать. По мере прочтения его физиономия вытягивалась. Он недоверчиво глянул на Бобровича, мол, и это все о нем? А тот скрипел зубами, покрывался сыпью, но повлиять на ситуацию уже не мог.