Галера для рабов - Кирилл Казанцев

Скомканный листок отправился в угол, а взоры всех присутствующих устремились на застывшую женщину. Она не шевелилась, только подбородок сделался каким-то вялым и предательски подрагивал.

– Можете не говорить, Полина Викторовна, что все озвученное от первого до последнего слова – гнусная ложь, – оскалился Желтухин. – Мы и сами это можем сказать.

– Возжелали мужа ближней своей? – ощерилась Маргарита Юрьевна. – Так вы у нас еще и убийца, примите искренние поздравления…

– Эх, такую женщину лишили невиновности, – с деланым сочувствием вздохнул полковник.

– Да нет, кабы не последнее, то все нормально, – отмахнулся Вышинский. – Народ заработал, а Полина Викторовна потратила, обычное дело.

И тут насторожился Желтухин, повернулся к двери, выходящей на палубу, и резко ее распахнул. Послышался сдавленный звук, кто-то метнулся за надстройку. Когда он перегнулся через перила, на палубе уже никого не было. Он злобно смотрел то влево, то вправо, но подслушивающий испарился. Вкрадчиво ступая, покусывая губы, Желтухин вернулся в кают-компанию, ворчливо бросив:

– А эти крысы, бегающие по кораблю, оказывается, любопытнейшие создания.

И тут насторожился полковник, соорудил какую-то ищущую физиономию. Он что-то услышал, забегали глаза. Вдруг мужчина резко бросился к шторке, взметнулась материя, раздался испуганный вскрик, и в следующее мгновение он уже вытягивал за воротник из мрака внутреннего коридора упирающегося стюарда Малышкина. Тот посинел, извлекал булькающие звуки из сдавленного горла. Полковник выбросил перепуганного парня на середину кают-компании – тот чуть не упал, стал затравленно озираться.

– Полюбуйтесь, господа, – резюмировал полковник. – Это ничтожество нас подслушивает.

– Так надерите ему задницу! – возмущенно вскричала блондинка. – Или вообще прибейте к чертовой матери!

– Я не подслушивал, господа, как вы можете такое подумать… – сипло бурчал стюард. – Я поднялся, чтобы спросить, не пора ли подавать завтрак… К сожалению, в связи с отсутствием электричества у Виолетты Игоревны не получилось приготовить его вовремя, как она ни старалась… Честное слово, господа, я даже не успел ничего услышать…

– И что с ним делать? – задумался полковник. – Уши оторвать, чтобы не подслушивал? Язык? Глаза проткнуть?

– А вы его свяжите, а сами позабавьтесь с его невестой – да так, чтобы он видел, – предложил Желтухин, похабно подмигивая помертвевшему от страха стюарду. – А ну, пошел отсюда, вонючка! – взревел он, и стюард умчался с такой скоростью, что люди вздрогнули.

– Ну, можно и так, – подумав, допустил полковник. – Однако стоит учесть, Желтухин, что этот пакостный тип подслушивал с самого начала, и я не думаю, что он будет молчать. Зуев, давайте вашу шпаргалку и выходите к доске! – повысил он голос и заржал, как жеребец. – Впрочем, это шутка, можете не выходить…

И снова посыпались ничем не подтвержденные обвинения в адрес невиновного человека. Скромная фирма «Военсервис» ведала поставками в вооруженные силы не только обмундирования и продуктов, но также заключала договоры с гражданскими организациями – на обслуживание военных городков, на прокладку коммуникаций, на строительство военных объектов, на обслуживание и ремонт военной техники, на картографию. Через эту контору проводились закупки даже некоторых видов вооружения. Поддерживались тесные связи с Центральным научно-исследовательским институтом Министерства обороны. С главным бухгалтером упомянутого учреждения Павел Гаврилович Зуев и провернул одну из своих великолепных афер – проводил фиктивные конкурсы и за счет НИИ покупал квартиры по завышенным ценам. Сумма похищенного – восемь миллионов рублей. На этом послужной список, естественно, не обрывался. Совместная афера с военными финансистами – в несколько приемов из касс воинских частей изымались финансовые средства. Павел Гаврилович делал вид, что прикрывал воришек. Расходные документы подделывались, деньги присваивались – и тридцать процентов от украденного переводилось на счет Зуева. Армия потеряла 150 миллионов рублей! Военная прокуратура провела проверку, финансистов закрыли, главбух войсковой части получила «четыре», остальные «пять» – и укатили за 101-й километр отбывать свои «положительные отметки». Павла Гавриловича сия вакханалия не коснулась. Будучи умным человеком, он подстраховался. Господин Зуев продолжал работать в штатном режиме и активно расхищать бюджетные средства, выделяемые на оборонные нужды. Целая вереница фактов мошенничества. Продажа недвижимости, земли, акций, принадлежащих «Военсервису», по заниженным ценам. Чиновник и его сообщники выбирали из имущества «Военсервиса» наиболее ликвидные и престижные здания, участки, ценные бумаги. Затем в них вкладывались бешеные бюджетные средства. После этого имущество продавалось структурам, аффилированным с «Военсервисом». Ущерб от продажи объектов недвижимости – миллиарды рублей. По бросовой цене – в полтора раза ниже рыночной стоимости – ушло здание гостиницы «Республика» на Университетском проспекте в Москве, а также земля под ним. Комплекс зданий проектных институтов в центре Москвы, три старых исторических здания в Конюшенном переулке, магазин «Военная книга» на Арбате – и всё за смешные деньги. Ущерб государства – сотни миллионов рублей. В подмосковном Зеленограде в сговоре с чиновниками департамента имущественных отношений Зуев изъял из федеральной собственности три гектара земли и передал их в аренду подведомственному предприятию. На участке возвели загородный комплекс. На строительство ушло 300 миллионов, деньги Министерства обороны, а продали комплекс всего за сто – но уже себе в карман. Старинный особняк недалеко от здания министерства признан непрофильным для армии и передан на баланс «Военсервиса». Здание оценивается на порядок ниже его реальной рыночной стоимости, а в качестве покупателя выступает компания жены Павла Гавриловича – и таким образом он получает не только доход от покупки особняка, но и агентское вознаграждение…

– А что там насчет откатов за безоткатные орудия? – не совсем в строку съязвил полковник.

– Одуреть, – покачала головой Евгения Дмитриевна. – Да вы у нас, Павел Гаврилович, хуже нейтронной бомбы и всех прапорщиков, вместе взятых: личный состав остается, а материальные ценности стремительно убегают… Вы не собираетесь развеивать гнусные выпады в ваш адрес?

– Не вижу смысла, – циничная улыбка перекосила небритые уста Зуева. – Зачем сотрясать воздух и доказывать свою непричастность? Как я ее докажу? Это делается только в суде, в нормальной обстановке, с документами и адвокатами.

– Какая литургия, боже, – покачал головой Вышинский. – И ваша профессия, Павел Гаврилович, – сущая романтика. Вы, видимо, талантливый человек – проворачивать такие аферы, ни разу не попасться и не сгореть в плотных слоях большого начальства. Прошу простить меня покорно, но в эпоху таких, как вы, пули с повышенным содержанием свинца отливать не будут.

– Сами-то чем краше? – проворчал Зуев, исподлобья разглядывая представительного красавчика. – Мы еще про ваши свершения не слышали.

– Все, сдаюсь. – Вышинский шутливо поднял руки, после чего извлек из внутреннего кармана аккуратно сложенный лист бумаги. – Полагаю, господа, пришла моя очередь. Товарищи полицейские считают себя привилегированной кастой – сдадутся после всех, и то не факт, а пропускать вперед себя такую милую женщину, – покосился он на вновь помертвевшую Евгению Дмитриевну, – ей-богу, не хочется.