Какого цвета убийство? - Томас Эриксон

– Надо же! И что ты собираешься сказать этим стервятникам с микрофонами?

– Расскажу, что мы воспринимаем это письмо всерьез. И что всем, кто получит аналогичные угрозы, следует конфиденциально обратиться в полицию.

– Конфиденциально? – Ульвгрен фыркнул. – Ты не знаешь, как ведут себя толстосумы. Они не станут обращаться к нам. Возможно, наймут частного детектива. Или телохранителя.

– Тогда им придется платить. Потому что эти ребята с письмами действительно не шутят. И судя по уровню их подготовки, никакой телохранитель им не помешает.

Глава 19

– Ты дома? – изумился Фредрик.

Она скосила на него глаза, не поворачивая головы.

– Угу.

Он подошел и поцеловал жену в щеку, прижался подбородком к ее шее. Она со смехом отпихнула его:

– Уйди, щекотно же!

– Эх, детка, – ласково сказал Фредрик и положил руки ей на плечи. Почувствовал, как напряжены мышцы под его ладонями, и принялся не спеша их разминать.

– Проблемы?

Мартина вздохнула, но не ответила.

Вне офиса она трудилась нечасто. Фредрик знал: это из‑за того, что он сам почти всегда работает из дома. Находясь с ним в одной комнате, она не могла сосредоточиться. Он разговаривал, вскакивал и начинал ходить по комнате: ему не удавалось удержаться от того, чтобы не втянуть ее в свои дела. Поэтому сейчас, когда она сидела в кабинете со всеми своими бумагами, он сразу понял, что произошло нечто важное.

Рабочее пространство было обставлено так, что они сидели спиной друг к другу. Фредрик уселся за свой стол, поперекладывал бумаги с места на место, пытаясь уловить одному ему понятный порядок. Взял распечатку своей статьи для местной газеты и принялся читать. Он был журналистом-фрилансером.

– Сегодня мне не помешало бы немного импровизации, – вдруг произнесла Мартина. – Так, как умеешь решать вопросы только ты: без оглядки на рамки и условности.

– Чем я могу тебе помочь?

Стало тихо. Прошла примерно минута, Фредрик не торопил. Наконец, жена проговорила:

– У меня есть сотрудник, которому я не вполне доверяю. Мне кажется, он ворует деньги фирмы, но я не могу найти доказательства.

– Таскает из копилки монетки на кофе и булочки? – пошутил Фредрик.

– Можно и так сказать.

– Что говорит он сам?

Мартина повернулась к мужу вместе со стулом.

– С ним я об этом не говорила, – ответила она. – Никогда не признается. И теперь мне надо найти решение проблемы. Как-то прижать его к ногтю, чтобы не отвертелся. Но не напрямую.

Фредрик Хельмарк немного повертелся на стуле, глядя в потолок. Что-то промычал себе под нос.

– Когда таскаешь из кассы, обязательно кому-нибудь проболтаешься. Наверняка есть кто-то, с кем он откровенен. Спроси у этого человека.

– То есть?

– У каждого есть кто-то, кому он выкладывает подноготную. Особенно если дело касается денег. Таким хочется похвастаться, иначе он бы не воровал. Найди того, кому этот тип все рассказывает, и узнаешь правду.

– Хм… – протянула она, прикидывая, как поступит. – Может, и сработает… Но я понятия не имею, с кем он откровенничает. И к тому же подозреваю, что этот человек сильно выиграет, если промолчит.

– Так дай ему нового человека, которому он все расскажет. Такого, которому он доверится. Может, не по душевному порыву, а по необходимости. И позаботься, чтобы этот человек был на твоей стороне.

Мартина отложила ручку.

– С какой стати он будет откровенничать с незнакомым человеком?

– Сыграй на его самолюбии. Если это мужчина, ему захочется похвастаться. Красивой девушке. Парню, которому он хотел бы подражать. Кому-то, на кого он хочет произвести впечатление.

Мартина медленно кивнула и снова отвернулась к своему столу.

– Спасибо… Ужин сегодня на тебе, хорошо? Мне надо подумать.

– Не вопрос.

Фредрик улыбнулся ее спине. Конечно, он приготовит что-нибудь вкусненькое. Пусть его жена занимается своими делами, а уж он о ней позаботится. В конце концов, он ей должен за сквош – хоть до сих пор так и не понял, в чем именно был виноват.

Глава 20

Выйдя на улицу, Алекс аккуратно потянул шею. Уве хорошо сделал свое дело, однако боль не прошла. Со спиной полный порядок, трапециевидная мышца пришла в норму. Но припухлость в позвоночнике не желала рассасываться. Кажется, нет волшебного средства, которое могло бы помочь.

Как-то утром на трассе Е04 в машину Алекса сзади въехал другой автомобиль. Типичная и не самая страшная авария. В первую неделю он вообще ничего не почувствовал. Но потом разыгралась немотивированная боль. Одновременно настал сложный период на работе, как оно обычно и бывает: посыпались заказы, которые требовали максимальной отдачи.

Однажды, проснувшись, он не смог повернуть голову. Справившись с первичной паникой, дотянулся до мобильного телефона и набрал 112. Вердикт врачей – хлыстовая травма, неизученная до такой степени, что еще десять лет назад ее считали надуманной жалобой ипохондрика.

Боль всегда оставалась с ним, как неприятный гость, следующий по пятам: ноющая, пульсирующая, неотступная. Через несколько месяцев он выработал свое отношение к ней. Но столько энергии уходило на то, чтобы поддерживать себя в форме, что не оставалось сил на другое – например, на личные отношения.

МРТ даст ответ – есть ли шанс на восстановление, или ему так и жить с этим отвратительным гостем до конца дней. Письмо все еще лежит в кармане. Возможно, все изменится, как только он откроет этот чертов конверт, но Алекс пока не мог заставить себя это сделать. Он не готов иметь дело с последствиями. А будет ли готов когда-нибудь? Этот вопрос подхватила боль – она снова раздалась в затылке в полную силу. «Нет, приятель, ты так и будешь мусолить этот несчастный конверт. А пока ждешь – я всегда буду рядом», – ответила она ему, щелкнув воображаемым хлыстом.

Он остановил такси. В зеркале заднего вида заметил удивление на лице шофера: дорога занимала две минуты, он жил вон за тем поворотом. Но сил что-либо объяснять случайному человеку у него не было.

Машина так резко затормозила у его подъезда, что Алекса прижало к ремню безопасности. Он выругался. Бросил на сиденье сотенную купюру – дурная привычка, приобретенная им за год жизни в Нью-Йорке, – и со всей силы грохнул дверью. Инфантильный поступок, но ему хотелось как-то продемонстрировать свое неудовольствие. От резкого торможения случаются травмы.

* * *

Стены комнаты для допросов были серыми, как почти все помещения в здании полиции. Размер – не больше десяти квадратных метров, и кислород быстро кончался. Простой стол. У стула, на котором сидел допрашиваемый, передние ножки были подпилены на пару сантиметров, а сиденье натерто воском.