Пуля для похитителя - Ирина Дягилева

Когда я открыла глаза, то с облегчением вздохнула: какое счастье, что это был всего лишь сон. Но, увидев Павлика, с карандашом в руках отгадывающего кроссворд, осознала, что мой сон оказался не так уж далек от действительности. Тоска сдавила мое сердце. Мне захотелось плакать, но я не разрешила себе расслабиться. Я должна держать себя в руках, чтобы не напугать мальчика.

На улице было еще светло, хотя время двигалось к вечеру. В животе у меня заурчало: утром я выпила только чашку кофе и съела небольшой бутерброд. Я села на кровати и заметила на тумбочке возле нее расческу. Меня удивила предусмотрительность похитителей. Они позаботились даже о такой мелочи…

Павлик, увидев, что я проснулась, спрыгнул с кровати и присел со мной рядом.

— Пуля, сколько тебе лет, если не секрет?

— От тебя у меня секретов нет, малыш. Много!

— Говоришь, что секретов нет, а сама не ответила, — улыбнулся мальчик.

— Я в таком возрасте, когда дни рождения встречаешь, скорее, с грустью, чем с радостью.

— А с какого возраста ты стала отмечать дни рождения с грустью?

— Как только осознала, что наша жизнь — конечна. — И, предупреждая следующий вопрос любознательного мальчика, я сказала: — А поняла я это очень рано, когда была чуть постарше тебя.

— Я о таких вещах еще не думал, — произнес задумчиво Павлик, — но, если учесть, что с нами произошло, мне об этом уже пора поразмышлять.

— Когда вся эта бодяга закончится, тогда и поразмыслишь, — улыбнулась я, — а сейчас давай думать о чем–нибудь хорошем.

— Ты считаешь, что все закончится хорошо? — вдруг спросил мальчик. От тона, каким он это сказал, мое сердце тоскливо сжалось.

— Не спорю, наше положение сложное, но давай все–таки надеяться на лучшее.

— Я бы рад, но мне не дает покоя одна мысль, — тихо сказал Павлик.

— Какая?

— Почему они сняли с себя маски? Мы ведь увидели их лица и стали опасными свидетелями.

Я с удивлением посмотрела на мальчика: я не ожидала от него такого «взрослого» вопроса и теперь решила, что с ним стоит разговаривать как с равным.

— Ты тоже об этом подумал? — Я прошептала ему почти в самое ухо: — У меня сложилось впечатление, что эти цыпленок и щенок — всего лишь пешки в чьей–то игре. А раз они пешки, то мы можем попытаться склонить их на свою сторону.

— А почему ты говоришь шепотом?

— Нас могут подслушивать. Правда, я в этом не совсем уверена, но береженого Бог бережет.

— Пуля, а как же мы склоним их на нашу сторону?

— Станем действовать по обстоятельствам. Не будем с ними ссориться…

В этот момент послышался звук шагов, и дверь нашего узилища открылась. Сначала показались кроссовки с развязанными шнурками, а затем появился бандит, который во время похищения был переодет собакой. В руках он держал пластиковую бутылку с сидром и два стакана. Кривая ухмылка придавала его лицу со шрамом еще более зловещий вид.

— Привет, цыпочки! Мне пришло в голову, что мой визит вежливости и капелька выпивки вам не повредят.

— Благодарю покорно. Но я не употребляю алкоголя, а тем более не позволю вам дать его ребенку.

— Ну разве ж это алкоголь? Газированный яблочный напиток. Всего пару глотков, и ваше настроение сразу улучшится.

— У нас и так отличное настроение. А это не яблочный напиток, а отвратительное пойло, которым вы добровольно разрушаете свою печень, — сказала я назидательно и прижала мальчика к себе.

Похититель, не дожидаясь приглашения, бесцеремонно уселся на кровать рядом со мною, привалился к стене и стал с наглым видом рассматривать меня сзади.

— Можешь не бояться за мою печень. Она у меня железная.

— Мужчина, вы что–то путаете. Железными могут быть мускулы или хватка, но не печень. Этот напиток, который вы нам столь любезно предлагаете, действует на всех одинаково вредно. Вы исключением не являетесь. Пожалейте свое здоровье.

— Какая ты добрая. О моем здоровье беспокоишься. Молодец! — похвалил меня бандит. И, немного подумав, добавил: — А ты — храбрая! Я люблю храбрых женщин с мозгами в голове. Мозги и попка — вот что самое главное для женщин. А ты — потрясная телка. Я таких, как ты, никогда не встречал. — Он набулькал полный стакан сидра и залпом опрокинул его себе в рот. Потом налил еще и протянул стакан мне: — Глотни! Тебе понравится. Заборная штука!

— Мужчина, наверное, будет лучше, если я сразу скажу, что ваши пристрастия меня совершенно не интересуют, — как можно холоднее сказала я.

— Я — не мужчина, я — Лимон! — с гордостью заявил он, и еще целый стакан сидра исчез в его глотке.

— Простите, я не заметила, что вы — цитрусовое дерево, — не удержавшись, рассмеялась я.

— Я не дерево лимон, — сказал он начинающим заплетаться языком. — Это моя кличка — Лимон.

— Вы, я вижу, большой фанат Джанни Родари и его книжки «Приключения Чипполино», но мне кажется, что вам больше подошла бы кличка Крутой Перец или Могучий Огурец.

— Издеваешься? — пьяно ухмыльнулся он. — Думаю, что скоро ты изменишь свое мнение обо мне, попробовав моего перца или огурца. Вот увидишь, все этим и закончится. Обещаю: ты не пожалеешь! Еще ни одна телка на меня не жаловалась!

Он, положив стаканы на кровать, погладил меня освободившейся рукой по спине, не решаясь прикоснуться ниже, но я чувствовала, что ему этого очень хочется, потому мы с Павликом встали и пересели на соседнюю кровать.

— Эй, вы! — крикнул мальчик. — Оставьте нас в покое! И уберите свои грязные лапы от нее подальше.

Малыш вскочил и встал передо мною, пытаясь закрыть меня своим хрупким телом.

Лимон прищурился и с ненавистью посмотрел на Павлика:

— Заткнись, щенок! Я еще не трогал тебя! Но у меня есть парочка знакомых, которые не отказались бы от такого славного маленького мальчика. — Лимон нагло ухмыльнулся и, сжав в кулак большую поросшую темными волосами руку, с силой ударил им по одеялу.

— Слушайте вы, грейпфрут, прекратите говорить ребенку гадости. — Меня всю аж передернуло от отвращения к этому подонку.

— Я — не грейпфрут, я — Лимон, — с гордостью произнес бандит и, презрительно усмехнувшись, добавил: — Чихал я на твои запреты, ясно? — Он поднялся с кровати и подошел ко мне. — Пусть этот сопляк о себе слишком много не воображает. Думает, что если у его папаши денег навалом, то ему все позволено?!

— Лимон! — послышался сердитый голос его напарника. — Иди сюда.

— Я еще не закончил учить этого молокососа. Я покажу ему, что такое хорошее обращение, — прошипел Лимон, сжимая кулаки.

Гора с грохотом сбежал по лестнице и встал между побелевшим от злости Лимоном и мальчиком, который очень прямо стоял передо мною, не сдвинувшись ни на сантиметр, несмотря на здоровенный кулак Лимона у его носа.