Война без особых причин - Александр Багой

Домой я шел пешком. Деньги были, просто хотелось подумать.

На земле лежал свежий, только что выпавший снег. Я шел по этому нетронутому снегу и на нем четко отпечатывались мои следы…

В нашей квартире было тихо. Я облегченно вздохнул – родители на работе, значит можно побыть одному. Я снял куртку и присел, расшнуровывая кроссовки. Кто-то кашлянул. Я поднял голову – на пороге родительской спальни стоял отец.

– Доброе утро, Вадик – сказал он. Я растерянно ответил.

– Доброе утро, пап. Отец был в брюках, рубашке с галстуком, но без пиджака.

– Ты сегодня выходной? – спросил я.

– Нет – ответил отец – просто задержался.

Мы замолчали. Я наконец разулся и встал. Отец держался необычно. Словно хотел что-то сказать, но не знал как.

– Вадик – сказал он – я хочу с тобой поговорить. Отец сел в кресло и показал мне на соседнее.

– Сядь.

Я тяжело вздохнул, но деваться было некуда. Я сел. Отец помолчал, барабаня пальцами по подлокотнику кресла.

– Как у тебя дела в институте? – спросил он.

Я хотел соврать, но потом подумал – какая разница? Все равно ведь узнает. Поэтому ответил:

– Никак. Я хочу его бросить – и внимательно посмотрел на отца, следя за его реакцией. Отец не удивился. Похоже он был готов к такому ответу.

– Бросил… – сказал он. – Что же, ладно. Куда же тогда ты хочешь поступить?

– Никуда – ответил я. На этот раз отец удивился. Даже перестал барабанить пальцами.

– А что ты собираешься делать? Я пожал плечами.

– Буду работать.

– Кем же? – продолжал допытываться отец.

– Буду бизнесом заниматься – ответил я. Отец с силой ударил ладонью по подлокотнику…

– Хватит врать, Вадик! – выкрикнул он. Потом немного успокоившись продолжил – Не считай меня дураком пожалуйста. Я прекрасно понимаю, каким бизнесом ты занимаешься с этими своими друзьями – Андреем Осинцевым и вторым, как его… – отец щелкнул пальцами – … Чибой. И почему ты вдруг так подружился с нашим соседом… – отец кивком указал на стенку, за которой была квартира дяди Коли –… тоже понимаю. А вот понимаешь ли ты, чем это может закончиться для тебя? Меня охватила злость. Я недобро усмехнулся.

– Я понимаю, пап– сказал я – Конечно то что, что я делаю – это плохо. А что по твоему хорошо? Просидеть пять лет в институте, живя на одну стипендию? А получив диплом пойти инженером на завод? Получать грошовую зарплату и год копить деньги, чтобы купить джинсы. Потом еще год копить на ботинки. А когда ботинки куплены, оказывается, что джинсы износились и надо копить на новые. И так по кругу, всю жизнь, пока не окажется, что жизнь-то прошла и пора копить на похороны. Это по твоему хорошо? – я задохнулся и замолчал. Отец тоже молчал, задумчиво гладя пальцами верхнюю губу.

– Я понимаю тебя – неторопливо начал он, словно читая лекцию – Я многое мог бы возразить тебе. Ну, например – на зарплату инженера можно без труда купить джинсы. Но я понимаю, джинсы для тебя только символ другой, более интересной жизни.

Я могу сказать, что тебе не обязательно работать именно инженером. Ты мог бы заняться бизнесом, я имею в виду настоящим бизнесом. Да и инженером не обязательно быть всю жизнь. Ты молод и не глуп и наверняка мог бы продвинуться. Но здесь дело не в этом. И в бизнесе и на производстве, чтобы чего-то добиться надо много работать и ждать. А ты ждать не хочешь. Ты хочешь все сразу. Так!

– Так – ответил я. Отец покачал головой.

– Ты все-таки еще очень молод. Мальчишка. Не понимаешь, что все и сразу не бывает.

– У меня будет – возразил я, но отец не обратил на это внимания:

– Я говорю с тобой сейчас не как отец с сыном, а как старший, лучше знающий жизнь с молодым и неопытным. Я боюсь ты не до конца понимаешь, куда лезешь. Это ведь не на работу устроиться: хочу – работаю, а не хочу – уволюсь. Здесь так не получится. По этой дороге стоит только пойти и свернуть уже будет нельзя. Придется идти до конца. А какой будет этот конец, никто не знает. И что ты приобретешь, а что потеряешь – неизвестно. И еще вопрос: стоит ли приобретенное той цены, которую придется заплатить. А заплатить обязательно придется. Это ведь как война, Вадик, а на войне проигравшие от победителей не очень то отличаются. Я тебе это как историк говорю. Подумай об этом. И вот еще над чем подумай. Ты влезаешь в серьезную игру. В ней свои правила. Правила жестокие. Играют в ней многие, а вот выигрывают, если выигрывают, единицы. И это не простые люди. Они рождены для такой игры. Как рыбы для воды. Я думаю, что знаю тебя не плохо. Я совсем не уверен, что ты такой как они. Пойми, это не значит, что ты хуже других. Просто люди не живут в воде, но зато и рыбы на берегу жить не могут. Каждому свое. Сейчас ты хочешь сунуться в воду, но подумай, сможешь ли ты в ней плавать? Вдруг ты утонешь? Подумай. Соизмерь свои желания и свои возможности. Не торопись. Тебе не куда спешить. Просто подумай – сможешь ли?

Отец замолчал. То, что он сказал неожиданно совпало с тем, что говорил дядя Коля. Разница была лишь в том, что дядя Коля предлагал попробовать, а отец – постоять в стороне. Признать правду отца, значило признать свою слабость. Я не мог это сделать. Просто не мог. И поэтому упрямо набычившись я сказал.