Вальсирующие со смертью - Михаил Март

Он смотрел в ее карие глаза и не видел в них ничего, кроме желания. Потерпит. Пусть поерзает на стуле, больше ценить будет. Самое вкусное напоследок, а для начала надо вывернуть ее сумочку, а потом уже душу. Баба ушлая, такую голыми руками не возьмешь. Здесь аккуратность нужна и подход.

Она сменила тему разговора неожиданно, и эта тема ему не понравилась.

— Ромочка, ты должен меня извинить. Я так торопилась, что забыла дома деньги. И эта придурочная куда-то убежала.

— О ком ты?

— Соседка. Я ей ключи оставила от своей квартиры, а когда вернулась за деньгами, ее ветром сдуло. В собственную квартиру попасть не смогла. Но ты не беспокойся, мы завтра утром поедем ко мне и решим все проблемы.

— Не стоит переживать из-за пустяков, дорогая. Завтра так завтра.

Он ей не поверил. Либо она не нашла денег, либо тянет время. Она тянет, а он его теряет. Неужели ему придется еще раз приезжать с этой каракатицей в Снегири?! А что делать? В кармане ни гроша, а он обещал жене встретить ее в аэропорту на новой машине и вручить Надюшке ключи. Она давно просила его купить ей машину. Он уже подобрал для нее хороший вариант, а тут сплошные препятствия и помехи.

— А почему бы нам не потанцевать? — предложил он.

— Господи, я не танцевала тысячу лет.

— Странно, а выглядишь значительно моложе.

Она засмеялась, а он встал и подошел к проигрывателю. Заиграла музыка.

— Вальс? Какое чудо.

Она встала и слегка качнулась.

— Что с тобой?

— Ничего. Немного повело от шампанского.

Они начали кружиться по комнате, и она замурлыкала, как ее кот, когда ему чешут за ухом. Последнее, что она увидела в своей жизни, был золотой погон с тремя звездочками. Сердце остановилось, и она повисла на его руках с блаженной улыбкой на лице.

Добрушин расслабил объятия, и она рухнула на ковер. Его словно парализовало. Он ничего не понимал. Кинжал Калгана, привязанный к руке, оставался на месте. Ему и в голову не приходило ее убивать, пока не получит денег.

Добрушин сел на корточки и начал бить по щекам умершую, но ничего не происходило. Он бил сильнее и сильнее, сгорая от злости. Безвольная голова откидывалась то влево, то вправо, как у тряпичной куклы. Ему хотелось выть от безысходности. Он ничего не мог понять.

За окном мелькнула молния и ударил гром. Максим отпрянул от окна и пригнулся. Он успел сделать пять кадров. Оба преследователя давно уже наблюдали за происходившим в доме через низкое окно из сада.

— Мы опоздали, Ванюша. Баба концы отдала. Теперь этот козел побежит вызывать «скорую помощь», милицию, и ее отвезут в морг. Тогда нам крышка.

— Доктор уверял, что при вскрытии обнаружат паралич сердца. Причины установить не смогут.

— Нашел, кому верить. Этот хмырь точно знает, что никому из баб вскрытия не делают. Я отвожу их в морг к гробовщику, тот кидает их в гроб, выписывает свидетельство о смерти, и в тот же день мы сдаем труп в крематорий. Система отлажена. Пока родственники очухаются, если такие найдутся, то пепел на вскрытие не отправишь. У Отара все продумано до мелочей. И наш врачишко-отравитель прекрасно это знает.

— Стой! Теперь вспомнил.

— Что вспомнил?

— Вспомнил, где я видел этого типа. Как только мы увидели его на вокзале, я уже тогда понял, что мы с ним встречались. Всю дорогу голову себе ломал. А теперь вспомнил. Этот тип приходил к доктору домой. Они учились вместе. Игорь Валентинович сказал, что его приятель мент.

— Этого нам только не хватало.

— Запачканный мент. Он даже думал привлечь его к нашему бизнесу, но Отар отказался. Своих бездельников хватает.

— Давай смываться, — испугался Иван.

— Брось! Ты и так уже дел наворотил. Дождемся результатов. К Отару с пустыми руками лучше не соваться. Ты его знаешь, он никого не щадит.

— Черт меня дернул ввязаться в это болото!

— Не скули, бабий прихвостень. Только с юбками воевать можешь! Не забывай: на твоей шее пять трупов висят. Или, может, я им зелье в стаканы наливал? Мое дело: привез — отвез — сдал — принял — похоронил. Заткни пасть и делай, что скажу.

Максим открыл объектив фотоаппарата и прильнул к окну. Хлынул сильный дождь.

Добрушин сидел на ковре и смотрел на лежавший под ногами труп.

— Нашла место подыхать, сука! И что мне с тобой делать?

Ответа не последовало. Бледное лицо покойницы застыло в улыбке.

В сумочке у женщины лежал обычный комплект парфюмерии, телефонная книжка, водительское удостоверение и кошелек со ста рублями. Ключей он не нашел. Похоже на то, что она правду говорила. А если так, то в доме у нее должны быть деньги. Но как туда попасть без ключей? Светиться перед соседями? Глупо. И какой соседке она передала ключи? Нет. Слишком рискованно. Столько времени он на нее грохнул, и все впустую. Труп за сто рублей! Могильщики за такие деньги и лопату в руки не возьмут, а ему придется.

Он вышел под дождь и направился в сарай. Полиэтиленовая пленка была заранее порезана кусками по два метра, а в углу появился новый комплект лопат.

Сначала Добрушин вырыл яму, а потом со свертком пленки отправился в дом. Перед тем как завернуть тело в упаковочный материал, Добрушин снял с трупа кольца, серьги, цепочки с украшениями и бросил их в свою сумку.

— Это твоя расплата за похороны.

Он взвалил покойницу на плечо и вынес в сад.

Максим доснял последние кадры и отполз за дом, где его поджидал подельник.

— Кажется, нам повезло, Ваня. Можем уходить. У этого парня рыльце в пуху. Он наш. А теперь едем ко мне, сделаем фотографии, и на доклад к хозяину. Нам есть что ему рассказать.

Они выбрались с участка и отправились в конец поселка, где их поджидал брошенный «жигуленок».