Террористка Иванова - Эдуард Володарский

— Да что за черт, куда они могли все провалиться? — недоумевал Пилюгин, вертя в руке мобильник. — Но в отделе должен же кто-то быть? Кто сегодня дежурит? Голубев? Корнеев? Нет, Корнеев в отпуске… что за хрень получается, не пойму… Нет, надо лететь в отдел…

Галка в это время выбирала на открытой витрине разные сорта жвачки, оба кулачка уже были полны пакетиков. Пилюгин схватил дочку за руку, потащил к кассе.

— Ну, пап, я еще вишневую взять хотела, ты же обещал…

— Галка, потом, мне на работу срочно надо. — Пилюгин заставил дочку высыпать из кулаков все упаковки жвачки перед кассиром. Девушка быстро сосчитала, улыбнулась:

— Семьдесят восемь рублей.

Пилюгин торопливо отсчитал десятирублевки.

В машине Галка усердно жевала жвачку и глазела по сторонам. Потом сказала решительно:

— Значит, сегодня ты меня обманул — в зоопарк мы не пошли. Думаешь жвачкой и мороженым откупиться? Не выйдет.

— Я тебе еще что-нибудь куплю, Галчонок. Диски с «Ментами» восьмой и девятый вышли. Хочешь?

Они подъехали к зданию райотдела. На служебной стоянке были два милицейских «уазика», «форд», две «тойоты-камри» и небольшой автобус с зарешеченными окнами. В «тойоте» дверца была приоткрыта и за рулем дремал сержант, надвинув фуражку на глаза.

Пилюгин выдернул ключ зажигания:

— Галчонок, посиди в машине, а? Я скоро. И сразу домой поедем.

— А по дороге заедем и «Ментов» восемь и девять купим, — договорила Галка.

— Точно, — улыбнулся Пилюгин. — Из машины никуда. Я быстро.

Пилюгин решительно направился к подъезду райотдела. И тут ему наперерез бросился Витька:

— Товарищ майор! Товарищ майор!

Пилюгин остановился.

— А-а, это ты? Едва вспомнил тебя… Ну, как рука-то? Болит?

— Ноет… — смущенно ответил Витька.

Пилюгин грустно посмотрел на кожаный колпачок, прикрывавший искалеченную кисть руки.

— А протез сделать нельзя?

— Да можно, наверное… только очень дорого…

— Понимаю, — вздохнул сочувственно Пилюгин. — А здесь ты чего нарисовался?

— Вас ждал… — Витька смотрел в сторону.

— Зачем?

— Мама… я боюсь, она за вами пошла…

— Что это значит — за мной? — переспросил Пилюгин.

— Она хочет убить вас… револьвер с собой взяла… Она мне говорила: «Я его все равно застрелю».

— Когда говорила? — перебил Пилюгин.

— Много раз говорила.

— А откуда у нее револьвер?

— Это папин револьвер… именной…

— Из которого он в Муравьева стрелял? Н-да-а… а мы его так и не нашли тогда. И отец твой сказал, что в Яузу его выкинул. Значит, сохранил? Лопухнулись мы…

— Она записку мне оставила — вот. — Витька достал из кармана джинсов свернутый листок, протянул майору.

Пилюгин прочитал записку и взглянул на Витьку:

— Тебя как зовут, забыл…

— Витя.

— И куда, думаешь, пошла твоя мама? И как ее зовут-то?

— Полина Ивановна. Она сюда пошла, я думаю… Она же не знает, где вы живете. И я не знаю, а то бы я сразу к вам домой поехал.

— Молодец, правильно сделал, что сюда пришел. — Пилюгин оглядывался по сторонам, словно ожидал увидеть Полину. — Ты давно здесь?

— Ну… больше часа, наверное.

— И мама не появлялась?

— Нет, не видел… Может, она уже туда прошла?

— Куда?

— В милицию, — Витька мотнул головой в сторону здания. — К вам.

— Думаешь? — Пилюгин тоже оглянулся на подъезд. — Н-да, вполне возможно, что она давно уже в отделе сидит… вот почему телефоны молчат — она их могла в заложники взять… Да нет, бред собачий… опытные опера, с пушками… и чтобы баба, одна, ну, пусть и с револьвером — нет, не может такого быть — они же не лохи какие-нибудь… Ну, блин, дела пошли — хоть плачь, хоть смейся… — мучительно размышлял вслух майор и все оглядывался по сторонам, смотрел на окна на втором этаже.

Витька молчал, опустив голову.

— Ладно, пойдем, — Пилюгин взял Витьку за руку, но тот неожиданно уперся:

— Куда? — он смотрел на майора испуганными глазами.

— Вон моя машина стоит. Посидишь в ней, а я пока в отдел схожу. Пойдем-пойдем, не бойся.

И Витька повиновался. Пилюгин открыл дверцу машины, подтолкнул на свободное сиденье мальчика, сказал:

— Галчонок, я тебе другана привел, хороший мальчик. Вы посидите вместе, хорошо?

Галка внимательно посмотрела на Витьку, продолжая размеренно жевать жвачку. Витька тоже посмотрел на нее, сказал негромко:

— Здравствуй.

Галка не ответила, отвернулась с величественным видом.

— Я по-быстрому, — сказал Пилюгин, захлопнул дверцу и пошел к подъезду, на ходу набирая на мобильнике номер.

Галка посмотрела на кожаный колпачок на руке Витьки, спросила:

— Что у тебя с рукой?

— У меня ее нету, — хмуро ответил Витька. — Ее собака откусила.

— Что-о? — вытаращила глаза Галка. — Как это откусила?

— Очень просто… у нее знаешь, какие клыки были? Во! — Витька пальцами показал, какие большие клыки были у собаки.

— Вре-ешь… — выдохнула Галка. — Покажи.

Витька покорно снял колпачок, размотал повязку, и Галка увидела вместо кисти обрубок с длинным красным шрамом на конце.

— Ух ты-ы… — вновь изумленно выдохнула Галка. — Кошмар какой… Как же ты теперь без руки?

— Как видишь… — Витька стал заматывать повязку, у него плохо получалось, и Галка вмешалась:

— Дай помогу… — Она взяла бинт, ловко намотала его на обрубок, завязала, и Витька натянул кожаный колпачок.

— Порядок, — сказал Витька. — Спасибо.

— Не болит? — спросила Галка.

— Нет… только снится часто.

— Кто снится?

— Рука… я пальцами во сне шевелю, будто они снова выросли.

— Отпа-ад… — прошептала Галка. — Чума-а… А как же… Она бросилась на тебя, да? Ты ее дразнил?

— Да я ее и не видел. Она из тумана выскочила и — на меня.

— Страшно было?

— Страшно… Я закричал, когда она бросилась. — У Витьки и теперь глаза были большими и черными от страха.

— А собаку что, усыпили?

— Ее мой папа застрелил, — с некоторой гордостью сказал Витька. — Прямо в голову ей. Наповал.

— Жалко… я люблю собак…