Угнать за 30 секунд - Марина Серова

– Я – тоже. Когда Фомичев узнал, что «Рено» угнали буквально из-под моего носа, он был в ярости. А вечером того же дня убили Косинова. А так как мои люди постоянно вели за ним слежку, то…

– То Фомичев обвинил в убийстве вас.

– Не обвинил, а только сказал, что он легко может меня засадить. Вот я сейчас разговариваю с вами, Женя, и сам вижу, насколько все тут шито белыми нитками, даже непонятно, чего я так испугался. Наверное, только потому, что сейчас здесь нет Фомичева.

«Да что ж за исчадие ада такое, этот Фомичев? – подумала я. – Кешолава просто трясется при одном воспоминании о нем».

– И что же еще выкинул Фомичев? – поинтересовалась я. – Хотя знаю: он потребовал найти «Рено». Дело, кстати, довольно мутное. Сейчас столько угонов происходит, девяносто процентов машин так и не находят, а тут, видите ли, – найди ему «Рено», и все!

– Фомичев подкинул мне ключик, – пояснил Кешолава, – сказал, что скорее всего это дело рук известных ему автоворов, и дал телефон следователя Грузинова. А тот прямо заявил, что «Рено» наверняка умыкнули некто по кличке Костюмчик и его подельник Микиша, завзятые угонщики, спецы по любому виду автосигнализации.

– И вы стали рыть в этом направлении. А потом, когда Костюмчик и Микиша от вас сбежали, приехали сюда, в Тарасов.

– Да, и данные о вас, и совет к вам обратиться дал мне…

– Только не говорите, что Фомичев! Этот человек меня интригует на редкость, а ведь я его еще ни разу не видела. Сдается мне, он вертит людьми, как марионетками.

– Как тряпочками для протирания пыли, – буркнул господин Кешолава. – Пыль убирает, тряпочку выкидывает, и никаких проблем.

«Дело-то, оказывается, не такое нудное, как могло показаться сначала, – подумала я. – Правда, у меня пока не было причин в него лезть. И не полезла бы, если б не тетушка. Наверняка ее исчезновение хоть каким-то боком, да связано с визитом Кешолавы в Тарасов. Нет, он-то сам может быть и ни при чем. Как я погляжу, Кешолава за себя трясется не меньше, чем мои неожиданные гости Микиша и Костюмчик, братец мой Максим Максимыч».

– И еще, – снова заговорил как-то печально молчавший Кешолава. – Когда Фомичев советовал обратиться к вам, он сказал, что до него – на его месте – был ваш отец, генерал-майор Охотников.

– Что значит – на его месте?

– Наверное, он хотел сказать, что ту работу, которую он сейчас курирует, перед ним курировал ваш, Женя, отец.

– Ну, нагородили, – покачала я головой. – Черт ногу сломит. Особенно с этим вашим демоническим Фомичевым.

– Да мне кажется, что сам черт не рискнет с Фомичевым связываться. Побоится.

– Очень хорошо, – скептически сказала я. – Но только от ваших откровений не много ясности прибавилось. Я до сих пор не могу понять, какое ко всему этому касательство имеет моя тетя.

– Ну почему же, – пожал плечами Кешолава, – имеет, и самое прямое. Она ведь родная сестра генерал-майора Охотникова. Так что имеет.

– Не так страшен… Фоми-че…о-оррт, как его малюют, – двусмысленно вытянула я. – Впрочем, сейчас мне хоть стало ясно, зачем вам понадобились Костюмчик и Микиша. Они, стало быть, знают, где находится машина «Рено», которая непонятно зачем так жутко понадобилась Фомичеву. Что ж там за «Рено» такой, если из-за него чуть не угрохали Кораблева и Хрущева?

Последняя моя фраза была явно неосторожной. Кешолава стукнул кулаком по столу и воскликнул:

– Нет, вы и теперь будете говорить, что в упор не видели этих двух типов? Откуда ж тогда вы знаете, что их… гм… чуть не угрохали?

– Одну минуту, – сухо остановила его я. – Кажется, я и не утверждала, что их не видела. Сказала только, что не знаю, где они находятся в данный момент. И это – совершенная правда, с ней не поспоришь. Я действительно не знаю, где они и где…

Я хотела сказать: «где этот „Рено“, но тут же в памяти всплыли слова Максима Максимыча: „Что ж нам делать оставалось? Отогнали ее за старую лесопилку и замаскировали, там никто и не подумает искать…“ Старая лесопилка в поселке Ровное Волгоградской области – вот где спрятан автомобиль покойного Вадима Косинова. Автомобиль, который очень хочет заполучить некто Фомичев, судя по отзывам Кешолавы – очень влиятельный человек… Не из спецслужб ли? Похоже, что так.

– Теймураз Вахтангович, я думаю, нам нужно как-то договориться, что мы делаем дальше, – сказала я. – Если честно, то у меня нет особого желания с вами связываться, но все-таки я постараюсь вам помочь, а вы помогите мне. Я должна увидеть свою тетю живой и невредимой, понятно? И если вы всеми своими предыдущими тонкими намеками на толстые обстоятельства хотели указать на людей Фомичева, которые якобы и могли похитить Людмилу Прокофьевну, то я вас поняла. Сколько вы собираетесь быть в Тарасове?

Кешолава кашлянул и стал усиленно протирать платочком свои очки. Наконец водрузил их на переносицу и проговорил:

– Сами понимаете, у меня пока что нет ни малейшего желания возвращаться в Волгоград. Я боюсь. Я редко когда боялся в жизни, но сейчас смело…

– Смело? – с легкой иронией переспросила я.

– …смело признаюсь вам в том, что мне страшно. Те, кто убил Косинова, по-моему, способны на все. Я понимаю, можно застрелить или зарезать, но чтобы продуманно и хладнокровно раздавить железобетонной плитой человека в машине, как… как улитку в панцире, – это уж слишком!

– И вы предполагаете, что Косинова убили как раз люди Фомичева, а вас подставили или могут подставить таким манером, что мало не покажется?

– Я ничего не хочу предполагать. Я думаю, что спокойнее будет, если я ничего не буду предполагать.

– И все-таки, – сказала я, – что велел вам передать мне Фомичев?

– Ничего, – ответил Кешолава. – Он вообще мало говорит. А если дает что-то понять, то может сделать это без слов.

«Понятно, – подумала я, – не говорит, а ставит людей в такое положение, что до них доходит куда лучше всяких красноречивых и убедительных фраз. У меня пока что не такое положение, но кто его знает, что будет дальше, кто бы за всем этим ни стоял: Фомичев ли, черт, дьявол…»

– Веселый у нас с вами разговор получился, Теймураз Вахтангович, – сказала я. – Ну хорошо. Я вам помогу.

– Я готов заплатить сколько нужно! Я ведь знаю и слышал, что вы…

– Давайте этот вопрос умнем как-нибудь позже, – прервала его я. – Скажем, через несколько дней. Но, откровенно говоря, никто не просил у меня содействия так своеобразно и туманно. Ведь вообще-то я – бодигард.

– Ай, не надо, – сказал Кешолава, и впервые за все время нашего общения в его голосе промелькнуло нечто отдаленно напоминающее грузинский акцент. – Мы поняли друг друга. Проклятый «Рено»! Хотел купить себе «Порше», отложил деньги, но теперь я от этих французских тачек – как черт от ладана!..

– Это понятно, – отозвалась я, – очень даже вас понимаю, Теймураз… Мне пора.