Чеченский угол - Ольга Тарасевич

Генерал улыбнулся. Поправил микрофон, задумчиво изучая горящие надеждой глаза. В его сердце родились новые искренние слова, они сплелись в фразы и губы шевельнулись, готовясь выпустить их на площадь. Но Волков не успел этого сделать.

Аккуратная ровная точка. Строго на переносице. Сидящий в первом ряду черноусый мужчина вскакивает. Машинально утерев лицо от капелек крови, он бросается к генералу, но путается в удавах проводов, и Волков с гулким стуком обрушивается на светлые доски сцены.

Лика вцепилась в металлические поручни ограждения, людской поток несется к выходу, он хочет смыть ее, утянуть за собой.

Тело генерала окружили люди в камуфляже с пистолетами. Они растерянно оглядываются, дула шарят по площади, поворачиваются, описывают круги, пытаясь разглядеть стальными глазами, откуда прилетела смерть.

«Какая-то секунда – и все изменилась. Невероятно!» – подумала Лика. В ней нет никаких чувств – ни страха, ни желания спрятаться. Побелевшие пальцы вклещились в заграждение. Вот и все.

Откуда-то сзади, из шевелящейся людской массы раздается:

– Пропустите, мы журналисты!

Очередь нецензурной брани, Лика оборачивается, видит горящую красную лампочку кинокамеры, водруженной на плечо высокого парня.

Красный глаз отрезвляет, побуждает к действиям.

Лика вытащила из кармана брюк цифровой фотоаппарат, с легким шипением выдвинулся объектив, на экране аппарата появляется лежащий генерал, палец давит на кнопку спуска, еще и еще.

Привлеченные треском и вспышками «цифровика», к Вронской оборачиваются искореженные злобой лица, льется поток ругательств. Какой– то мужик со сжатыми кулаками начинает двигаться в ее сторону – и Лика ныряет в толпу, растворяется в ней. Но надо выплывать. Надо туда, к трибунам, к чиновникам, пусть скажут хоть что-нибудь, всего пару слов комментария. Это эксклюзив, и пусть вокруг все горит, взрывается, дымит и чадит – его надо получить в любой ситуации. Конечно, не к месту. Конечно, цинично. Но это долг журналиста – успеть, пролезть, достать.

Она почти приблизилась к местному начальнику, о чем-то трещащему в трубку сотового телефона. Тонкий брусок диктофона сжат в потной ладони.

Лика делает шаг, в голове стучит дробь вопросов – но тут майку на спине скручивает тяжелая рука.

– Папарацци хренова! – рычит Лопата. – Вали отсюда к машине. Мы уезжаем. В Дагестане «чехи» больницу захватили. Че стоишь, дура!!!

Лика засунула диктофон в карман и побежала к выходу. Лопата обогнал ее в два счета, схватил за руку, одновременно расталкивая спины галдящих людей.

Он легко подсадил Лику в кузов, запрыгнул следом и заколотил в кабину водителя:

– Поехали!

* * *

– Московский СОБР, доложить о своем местонахождении. Куда вы пропали, черт подери?! Идет формирование колонны, срочно доложить о своем местонахождении.

Висящая на поясе рация верещала, вопрошала, материлась. Потом уже не вопрошала – лишь поминала по матери.

Дмитрий Павлов не раздумывал ни секунды над ее истошными воплями. Грузовики с бойцами продолжали мчаться на территорию базы. Формально речь шла о нарушении приказа: немедленно прибыть для формирования колонны, следующей на помощь захваченным в Дагестане заложникам. Фактически командир делал все для того, чтобы спасти своих бойцов. Отряд выдвинулся на площадь налегке – без запасов патронов, штурмовых лестниц, щитов и прочих спецсредств, без еды и воды. Неизвестно сколько времени придется проторчать в небольшом дагестанском городке. В случае возможного штурма – Павлов уже имел горький опыт – руководство операции может выдать следующее: ребята, вы бегите, а боекомплекты вам подвезут… После того случая в арсенале СОБРа появилось оборудование и оружие, которое в Москве во время стандартных заданий было без надобности. Но в непредсказуемой Чечне оно давало дополнительный шанс выжить.

«Ну уж нет! Потеряем полчаса, в дороге нагоним, получу по первое число – и хрен с ним. Лучше с выговором, чем с трупом», – упрямо подумал Павлов, отключая верещавшую рацию.

На щеке Лены Плотниковой темнел, сочился выступавшей кровью длинный след удара. Дмитрий невольно сжал кулаки. Какие «чехи» скоты – бить по такому лицу.

Сама девушка, впрочем, не обращала на синяк никакого внимания.

«Ее раздирает досада – не успела, не сберегла, жизнь Волкова оборвалась проклятым выстрелом», – подумал Павлов.

– Я заняла свою позицию, – взволнованно рассказывала Лена. – Поставила винтовку, увидела через прицел, как Витька расположился на крыше соседней «пятиэтажки», осмотрела площадь. И тут вижу – в окне противоположного дома, в квартире, находящейся на третьем этаже, нижний правый край стекла как будто треснут. Бандиты все рассчитали правильно – вырезали кусок стекла, расположились внутри комнаты. Я случайно их заметила. Там форточка была открыта, и длинная штора колыхалась, обзор загораживала. У окна мелькнул мужик, отдернул занавеску и сразу же нырнул вниз. Я пыталась установить связь с местной милицией, на крыше того дома работал их снайпер. Дима, то есть Дмитрий Александрович! В задницу надо наши рации засунуть! У нас частоты не совпадают. С моей позиции то, что происходит внутри квартиры, почти не просматривалось, стрелок расположился за комодом. Тогда я побежала к дому. Возле подъезда стоял кто-то из военных, мы высадили дверь, в коридоре завязалась потасовка. Если бы мы только знали, что в квартире двое мужиков, кто-то обязательно бы успел помешать сделать тот самый выстрел. Но – увы… Отстрелявшись, снайпер выбрался через окно, выходившее во двор.

Павлов выругался, достал сигареты:

– А с тем «чехом» что? Скрутили, допросили?

Лена горько усмехнулась:

– Как обычно, погиб, оказав сопротивление. Пацаны, когда оружие выбили, все обоймы в него разрядили.

Через сорок минут грузовики с бойцами СОБРа выехали на трассу, ведущую в граничащую с Чечней республику.

Дмитрий Павлов получил следующие инструкции: разместить отряд в здании ПТУ, куда колонну проводит машина сопровождения, и срочно прибыть в штаб по проведению операции.

Поступившая предварительная информация, мягко говоря, не радовала: здание больницы удерживают около 200 боевиков. В заложниках более 1000 человек – помимо пациентов больницы, бандиты умудрились согнать в здание часть людей, находившихся на близлежащем рынке. Местное УВД, пытавшееся оказать сопротивление, понесло большие потери. Милиционеров было слишком мало, основные силы направили в Грозный для обеспечения безопасности проводимых мероприятий, и остававшихся в городе несколько десятков ребят расстреляли практически в упор.

– Боевики хорошо вооружены, – трещала рация. – Установлено, что за несколько месяцев до налета подвал больницы арендовала якобы коммерческая фирма для хранения товаров. Возможно, это было сделано с целью обеспечения бандформирования Салмана Ильясова боеприпасами. В настоящий момент каждый второй боевик вооружен подствольным гранатометом ГП-25. Из тяжелого вооружения бандиты имеют три-пять крупнокалиберных пулеметов, скорее всего ДШК, и десять-двенадцать пулеметов ПК.