Алиби с того света - Алексей Макеев

Гуров закончил рассказ о посещении строительной площадки, повернулся к Коренному и спросил:

– Так что скажешь, курсант?

Майор Коюшев, вежливо пряча улыбку, тоже посмотрел на стажера. Это маленькое совещание Гуров устроил в кабинете, выделенном ему в УВД Зеленодольска.

Начальник здешнего уголовного розыска вчера внимательно выслушал московского полковника и тут же включился в сбор информации. Дело приобретало серьезную окраску, но оба офицера понимали, что воспитательную работу со стажерами никто не отменял. Долг, так сказать. Майор Коюшев терпеливо наблюдал за ходом педагогического процесса, держа в руках какую-то папку.

Гуров уже понял, что начальник уголовного розыска за вчерашний день успел что-то выяснить и готов поделиться информацией. Но пока он сидел и терпеливо ждал своей очереди.

– Я считаю, что за сторожем следили несколько дней, прикидывая возможность использования строительной площадки для реализации покушения на Габитяна.

– Допустим. – Гуров качнул головой. – Дальше.

– Они знали, что он курит «Приму», довольно редкие сейчас сигареты из самых дешевых. Тот тридцатилетний парень, по утверждению самого сторожа, курил сигареты с фильтром. Золотая печатка на пальце говорит, что он не бомж и не опустился на грань бедности. Зачем в его кармане оказалась «Прима»? Потом, эта манера курить, на которой вы, Лев Иванович, остановились. Она присуща тем, кто отбывал наказание в лагерях.

– Или тем, кто под них косит, пытаясь придать себе вес в криминальном обществе, – вставил майор, но Гуров сделал ему незаметный знак не мешать.

– И еще я уверен, что преступники специально держали сторожа с другой стороны дома, отвлекая его этим котенком, приготовленным заранее. Он не должен был видеть тех людей, которые готовили и реализовывали падение плиты. Опять же сторож сам сказал, что выходит на обходы по часам, как у них и положено по графику, утвержденному начальством. Летом – через час, зимой, в зависимости от температуры воздуха, – через два или три. Я даже думаю, что если бы им не удалось удержать этого Сергея Николаевича с другой стороны дома, то они в тот раз отказались бы от покушения и попробовали бы снова, в другой день.

– Ладно, это все логично, – кивнул Гуров. – Теперь скажи, курсант, где самое слабое место в твоих рассуждениях?

– Нет слабых мест, товарищ полковник, – бодро ответил Коренной. – Все вписывается в мою схему.

– Даже гигант, который смог свалить железобетонную плиту в одиночку? Или два таких типа? Плита весит около полутора тонн. Выворотить половину «башмака» и свалить ее не так-то просто.

– Да, – согласился Коренной и несколько сник. – Этого мы пока не знаем. Но все остальное…

– Все остальное может оказаться простым совпадением. Ты не перечислил ни единого признака преступления, ни один факт не попал в эту категорию. Просто общение людей, и все. При чем тут падение плиты на голову ресторатора? Ладно, не кручинься, теоретик. – Гуров крутнулся на кресле, повернулся к Коюшеву и сказал: – Пожалуйста, Георгий Васильевич!.. Что вы нам принесли?

– Мы порылись в своих электронных картотеках, благо дожили до двадцать первого века. По внешним признакам и ключевым словам программа выдала одного претендента. – Майор протянул Гурову фотографию, распечатанную на принтере. – Это Егорычев Валерий Салманович, восемьдесят второго года рождения, дважды судимый, в уголовных кругах известен под кличкой Гора. Без определенных занятий, проживает в Зеленодольске.

– На него есть что-нибудь? – спросил Гуров, рассматривая лицо на фото и прикидывая возможность опознания уголовника стариком-сторожем.

– Есть немного. За последние три года он дважды попадал в поле зрения наших оперативников, но этим все и ограничилось. Прямых улик мы не имели, а устойчивой преступной группы у него, видимо, не было. Наверное, Егорычев очень осторожен даже в своем кругу, потому что оперативные установки почти ничего не дали.

– Что вы подразумеваете под этим «почти»?

– Мы знаем круг его приятелей, или кто они там ему. С ними его видят чаще, чем с другими. Нельзя сказать, что они шляются вместе, пьют и дебоширят. Просто он периодически встречается с ними. Для чего, о чем они говорят – неизвестно. Сведений о преступной деятельности нет.

– Что за ребята? – Гуров протянул фотографии Егорычева курсанту и взял из рук майора еще две.

– Один по кличке Калач. Это Калачев Павел Геннадьевич, восемьдесят четвертого года рождения. Бывший единоборец, чемпион Москвы среди юниоров. Не судим. Каким-то чудом каждый раз уворачивался от обвинений, хотя в своем кругу знаменит тем, что играет первую скрипку на разборках. Правда, в последний год что-то поутих и стал пропадать из поля зрения наших сотрудников.

– Сменил хозяина?

– Выясняем. Пока информации нет. Второй – личность не столь знаменитая. Это некто Смык.