Охота на глухаря - Алексей Макеев

– Да, совершенно уверен. Игорю это просто не нужно, у него нет никаких счетов с Аркадием. Никита, конечно, затаил на него обиду. В тот вечер, когда Аркадий так нахально занял этот обрубок, Никита мог на него наброситься. Если бы Игорь его не остановил, он бы кинулся в драку. Но только в драку, не больше. Поверьте, Лев Иванович, я за свою жизнь встречал самых разных людей и немного научился в них разбираться. Так вот, я вам скажу: Никита не способен на убийство. Тем более на убийство хладнокровное, расчетливое.

– Не надо меня убеждать, я и сам так думаю, – признался Гуров. – Вчера, допрашивая Никиту, я всего лишь отрабатывал версию, которая, можно сказать, лежала на поверхности. Но в результате кое-что узнал…

– И что же? – заинтересовался банкир.

– Никита рассказал, что видел вчера какого-то человека, который уходил из камышей – оттуда, откуда и был произведен выстрел в Тонких. Я был вчера на этом месте. Преступник, если он там действительно стоял, тщательно уничтожил все следы. Но для современной криминалистики неразрешимых загадок не существует. Какие-то следы мы все равно найдем…

– А что за человек, которого видел Никита? – спросил Суржиков. – Как он выглядел?

– Никита видел его только со спины, к тому же в сумерках, поэтому описать не смог. Только и запомнил, что он был в черной куртке. И все-таки мы располагаем словесным портретом этого человека.

– Вот как? Как же вы его получили? От кого? – Суржиков, весь обратившись во внимание, даже подался вперед в кресле.

– От ваших соседей. Точнее, от Аллы Владимировны Натанцевой, супруги профессора. Я их посетил сегодня утром, и Алла Владимировна рассказала, что встретила недавно в лесу бродягу, которого раньше не видела, и описала его. Среднего роста, лет около сорока, лицо красноватое и отечное, голубые глаза.

– Подождите, но при чем здесь этот бродяга? Он что, был одет в черную куртку?

– Нет, не был. Но я предполагаю, что это один и тот же человек. Помните, на прошлой неделе Тонких рассказывал о бродяге, которого он встретил? Он еще сказал, что лицо этого бомжа показалось ему знакомым… Он его даже вспомнил – это некий Василий Ионов.

– Да, помню такой разговор.

– Так вот, я подумал, что этот бродяга и человек в черной куртке вполне могут быть одним и тем же человеком. И теперь передо мной стоит задача его отыскать.

– Что ж, может, вы и правы… – задумчиво произнес Суржиков. – И я даже могу вам подсказать, где вам лучше всего начать ваши поиски.

– Где же?

– В Следственном комитете. Прямо за рабочим столом Аркадия Кузьмича.

– Вы шутите?

– Нисколько. Послушайте меня. Есть такая категория следователей, которые охотно возбуждают дела в отношении бизнесменов. У людей, занимающихся предпринимательством, всегда можно найти какие-то нарушения. Налоговая декларация подана с опозданием, на товарах не та маркировка, договор составлен неправильно… Эти нарушения можно устранить, а можно умело сгруппировать – и возбудить дело. А если уж совсем ничего нет, а зацепить богатого человека все же хочется, можно ему что-нибудь подкинуть, а потом организовать обыск… Думаю, вы меня понимаете.

– И вы считаете, что Тонких этим занимался?

– Я не только считаю, я это знаю. Видите ли, у меня в банке есть собственная службы безопасности. И она собирает сведения о самых разных людях. В основном, конечно, мои «штирлицы» занимаются клиентами, которые хотят сделать у нас крупный заем: проверяют их кредитную историю, устанавливают репутацию. Но выполняют и другие мои поручения. Когда Аркадий Кузьмич стал моим компаньоном по охоте, у меня возникли относительно него кое-какие подозрения, я попросил моих подчиненных их проверить. Подозрения подтвердились. Аркадий Кузьмич регулярно занимался тем, что шантажировал предпринимателей, вымогая у них крупные суммы. А некоторых, особо непокорных, вовсе разорял и посылал на зону. Они пытались жаловаться, протестовать, но у них ничего не вышло.

– Так вы считаете, что этот бродяга может быть кем-то из его жертв?

– Я этого не утверждаю, но не удивлюсь, если так и окажется, – ответил банкир. – Ведь, согласитесь, странно, что в наших местах вдруг появляется человек, которого Аркадий Кузьмич знает в лицо. И этот человек – какой-то бомж, бродяга. Аркадий не похож на человека, который водит знакомство с бродягами.

– Интересная версия… – медленно произнес Гуров. – Спасибо за ценные сведения… Наверное, мне уже пора уходить, пойду вести свои расспросы дальше.

Он поднялся, прошел мимо водопада, мимо цветов и в сопровождении хозяина дошел до двери. Здесь ему пришла в голову еще одна мысль.

– Скажите, – произнес он, повернувшись к Суржикову, – а вам не тревожно было находиться в обществе Тонких, после того как вы узнали о нем такие вещи? Да еще и охотиться вместе? Ведь вы тоже могли оказаться в зоне его внимания…

– Мог, – согласился Суржиков. – Но я привык жить под такой угрозой, меня ведь уже не раз пытались шантажировать таким образом. Знаете, волков бояться – делом не заниматься. А наши Ключи в этом отношении тем более опасное место. Там, где живет много богатых людей, всегда опасно. А если рядом еще окажется такой человек, как Аркадий Кузьмич, – тем более.

Глава 12

Выйдя от Суржикова, Гуров взглянул на часы. Время близилось к обеду. «Пора бы старшему лейтенанту с его людьми уже появиться, – подумал Лев. – Что-то он долго там у себя в Кашире копается».

Он уже вынул телефон, чтобы позвонить Ожогину, когда послышался звук мотора подъезжающей машины, и из-за поворота показалась полицейская «Гранта». За ней ехала вторая такая же. Машины остановились, из первой вышел старший лейтенант Ожогин, вслед за ним пятеро рядовых в рабочих комбинезонах и болотных сапогах.

– Здравия желаю, товарищ полковник! – приветствовал Гурова старший лейтенант. – Команда водолазов по вашему приказанию прибыла!

– Хорошо, что прибыла. А почему так поздно? Я вас еще два часа назад ждал.

– Виноват, товарищ полковник, – сказал Ожогин. – Я хотел дождаться результатов экспертизы, чтобы не приезжать с пустыми руками. А врачи и баллистики мне все говорили: «Сейчас, сейчас…» Вот время и ушло.

– Ага, значит, экспертизы ты все-таки дождался, – заключил Гуров. – Но сначала скажи, как Тонких. Жив? Пришел в сознание?

– Жив, но в сознание не пришел, и, как видно, не скоро придет. Хирург сказал, ранение тяжелое, ему повезло, что пуля так прошла, пройди она чуть ниже – на месте умер бы.

– Пуля?! – воскликнул Гуров. – Ты говоришь, пуля? Стало быть, стреляли из нарезного?

– Да, товарищ полковник, вы оказались правы: эта «беретта» тут ни при чем, – сообщил Ожогин. – Согласно заключению экспертов, выстрел был произведен из нарезного оружия, предположительно карабина калибром 5,45 миллиметра. Стало быть, стрелял не Лымарев.

– Вот видишь! – наставительно произнес Гуров. – А ты вчера сразу «будем оформлять задержание…». Нельзя находиться в плену первой же версии, хотя она и кажется очевидной. Так, теперь перед нами стоит задача: найти этот самый карабин, из которого был произведен выстрел. Пошли, орлы, покажу вам место и поставлю боевую задачу.