Комната смеха - Анна Данилова

Анна позвонила Вадиму утром.

– Ты можешь мне не поверить, но Алексею снова пришла посылка. Точнее, бандероль. И тоже без обратного адреса. В ней – белье. Женское. Как утверждает Алексей, эти вещи принадлежали Эмме.

– Они у тебя?

– Да, я решила забрать их, чтобы показать тебе. Может, все-таки выяснишь, кто и откуда отправлял эти посылки?

– Да, конечно… А у меня тут возникла еще одна идея. Надо бы навестить вашу портниху, Лизу Гусарову.

– Ты хочешь поехать к ней?

– Да, не хотелось бы вызывать ее сюда. Хочу увидеть ее в домашней, привычной обстановке.

– Что ж, адрес ее я тебе дала. Поезжай. Только не представляю, что может дать тебе этот визит.

– Сначала надо подумать, как его обставить. Пока я не собираюсь раскрываться и представляться следователем прокуратуры. Это лишь спугнет ее. Есть у меня одна идея… Мы увидимся сегодня?

– Конечно.

– Тогда до встречи?

– До встречи.

Он положил трубку, надел куртку и поехал к Гусаровой. Из головы не выходила Анна.

Лиза жила на Таганке, в большой квартире.

– Вы ко мне? – спросила она его, когда он позвонил в ее дверь. Перед ним стояла невысокая худенькая девушка в черных брюках и белой кофточке. На груди болтался сантиметр.

– Вы – Лиза Гусарова?

– Да. Но я не шью на мужчин.

– А я пришел не ради себя. Понимаете, одна знакомая дала мне ваш адрес и сказала, что вы – одна из лучших портних Москвы…

– Понятно. Дальше? – резко оборвала она его. – Вы хотите, чтобы я обшивала вашу девушку, жену, любовницу?

– Нет, не угадали. Речь идет о моей маме. У нее скоро юбилей… Нет-нет, вы не подумайте, она не какая-нибудь кубышка-толстушка. Напротив, это высокая стройная женщина. С хорошим вкусом. Просто ее портниха неожиданно уехала…

– Вас предупредили, что я дорого беру?

– Да. Но прежде чем привезти к вам мою маму, мне бы хотелось хотя бы краешком глаза взглянуть, как вы шьете…

– Знаете, первый раз ко мне приходит мужчина и говорит, что ищет хорошую портниху для своей мамы. Удивительно. Проходите. Я покажу вам кое-что из готовых вещей. Только, пожалуйста, разувайтесь. У меня здесь чисто.

Вадим прошел в комнату, и первое, что он увидел, – это большой стол, на котором была разложена черная толстая ткань, а на ней булавками пришпилены лекала. Рядом лежали большие зингеровские ножницы.

– Я смотрю, вы шьете и верхнюю одежду?

– Я шью все, но только на женщин. Не берусь лишь за кожу и мех. Это не мой профиль.

– Понятно.

– Вот, смотрите. – Лиза распахнула большой шкаф и стала выбрасывать оттуда на стол платья и костюмы на плечиках. Целый ворох.

…Он вышел оттуда через три часа. За это время ему удалось выяснить практически все о жизни портних. Теперь он имел представление об их клиентках, ценах, тканях и об образе жизни конкретно Лизы Гусаровой. Судя по тому, как легко она согласилась встретиться с ним этим же вечером, он понял, что она не замужем или, во всяком случае, у нее нет постоянного мужчины. Главная цель его визита состояла в том, чтобы пригласить ее «домой», то есть к Валентине, и увидеть, в чем она придет. Он так тщательно рассматривал все готовые, сшитые ею вещи, за которыми должны прийти клиентки, что, если бы она появилась в одной из этих вещей, он непременно понял бы это. А уж потом он разберется, о чем поговорить с ней, особенно если речь зайдет об Эмме Майер.

Он позвонил Валентине и предупредил ее, что вечером придет не один. Что визит дамы связан с его работой. «Я позже тебе все объясню, хорошо? А пока мы с ней будем разговаривать в спальне, пожалуйста, сделай вид, что тебя нет дома. Договорились? За это я обещаю, что расскажу тебе об одном очень интересном и необычном деле. Согласна?» Конечно, она была согласна.

Потом он позвонил Алексею Тарасову, мужу Эммы Майер.

– Я бы хотел вместе с вами проехать на вашу дачу, – сказал он, объясняя свой звонок.

– На нашу дачу? Но зачем?

– Понимаете, ваша свояченица Анна рассказала мне о странных посылках. Разве вам не хочется узнать, кто решил свести вас с ума? Если вам это все равно…

– Нет-нет, что вы… – смущенно пробормотал он. – Конечно, мне не все равно. Я живу в настоящем кошмаре. Вот только не могу понять, зачем вам моя дача? Там сейчас холодно…

– А я так понял из вашего разговора, что и ваша дача, и окружающие вас дачи скорее напоминают хорошо отапливаемые загородные дома, в которых можно жить даже зимой.

– Да, все правильно.

– Я хотел бы познакомиться с вашими соседями и поговорить с ними. И еще подготовьте, пожалуйста, список ваших знакомых, которые хорошо знали Эмму и вас. Быть может, мне удастся выяснить, кто же это так треплет вам нервы. Учтите, я действую по просьбе вашей свояченицы, которая очень обеспокоена вашим состоянием. Так что благодарите только ее.

– Хорошо, я все понял.

Они договорились о встрече, и уже через полчаса Вадим заехал за Алексеем и повез его на дачу.

Поскольку был ноябрь, темнело рано. Поэтому, когда въехали в дачный поселок, Вадим обратил внимание Алексея на то, что большинство окон в соседних дачах освещены. Понятное дело, встречаться с соседями в присутствии Алексея он не собирался. Ему было важно увидеть своими глазами дачу, чтобы потом, уже самостоятельно, он мог бы приехать сюда и выяснить интересующие его вопросы. Он хотел знать о семье Майер-Тарасовых все, в частности, что думают о них соседи.

– У вас большой участок, – заметил Вадим, осматривая довольно запущенный и заросший сорной – теперь уже побуревшей и заледеневшей – порослью сад. В сумерках, освещенное единственным фонарем, висевшим на крыльце довольно-таки крепкого двухэтажного кирпичного дома, все пространство вокруг казалось унылым, безжизненным, промерзшим и безотрадным. Однако прямо под окнами Вадим заметил какие-то большие свертки из старых одеял, куски мешковины, ватник…

– У вас на даче под окнами растет виноград? – как бы невзначай произнес Вадим, с видом дачника трогая голые ветки вишни.

– Нет, у нас под окнами вьющиеся розы, – объяснил Алексей.

– Значит, вы уже были на даче и сами укрыли на зиму розы? А мне в машине сказали, что после смерти жены ни разу сюда не наведывались…

В машине, по дороге на дачу, Вадим нарочно старался вести с Алексеем нейтральную беседу о пустяках, о садовых делах, погоде. И вот тогда-то он и спросил его, был Алексей в своем загородном доме после смерти жены или нет. И ничего не подозревающий Тарасов ответил ему, что теперь, когда Эммы нет, ему больно будет видеть их дом, сад, потому что все там будет напоминать ему о покойной жене.