Дневник чужой жены - Лариса Соболева

– Нет, конечно. Когда я узнала, что он женат, чуть с ума не сошла. Обидно было, больно… Я сама прекратила наши отношения. Но сын… его лишить отца я не могу, это несправедливо по отношению к ребенку. Мне очень хотелось посмотреть, на кого променял нас Глеб. Я следила за ним, так увидела Валентину. Она красивая… (Вот теперь не плохо было бы слезу пустить для убедительности, но слезы не выдавливались.)

– Шлюха она порядочная, – вставила Надежда. – Грязная шлюха.

– Теперь это не имеет значения, – разыграла печаль Нина.

– Напротив, – усмехнулась Надежда. – Это имеет большое значение.

– В смысле? – не поняла Нина, а усмешка Нади ее насторожила.

– Неважно. Я не знаю, где Глеб, он пропал.

– Как это – пропал?

– Его никто не может найти после четверга. Он был на работе, потом исчез.

– Вы хотите сказать, что и его… убили?

– Я ничего не хочу сказать, – резко ответила Надежда. – Говорю только то, что знаю. А не вы ли, милочка, убили Валентину?

Ничего себе, поворот! Нина задохнулась от ее слов:

– Вы… да как вы смеете?!

– Ну а почему вы не могли убить ее? У вас есть причины уничтожить соперницу, – и глаз при этом у Надежды стал хитрый-хитрый. – Да ладно, не пугайтесь, я не стану доносить на вас. В сущности, я должна сказать вам спасибо за то, что вы заодно убили и моего муженька. Вы перепутали его с Глебом?

«С какой стати она так открыто говорит с совершенно посторонней женщиной? – соображала Нина. – Если она думает, что убила Нина, почему не боится? Убив двоих, по логике нежданная гостья запросто убьет и третьего человека. Чего там: одним больше, одним меньше… Правда, предположения Надежды испугали не на шутку. Было глупостью приходить сюда, рассказывать про сына, которого не существует, и дикую историю про двоеженца. Так и в тюрьму можно влететь».

– Вы с ума сошли, – выдавила Нина. – И при чем тут ваш муж?

– Моего мужа нашла в спальне Валентины и Глеба их домработница, – разделяя слова, дабы они стали доходчивее, сказала Надя. – Его и Валентину убили одновременно. Я почему-то думаю, что это сделали вы.

– Но почему? – вспыхнула Нина. – Почему вы так думаете?

– После вашего рассказа, – улыбнулась Надежда. – Разбитое сердце, сынок без папы, жажда мести. Видите, как все складывается не в вашу пользу?

– С таким же успехом и вы могли прикончить своего супруга с любовницей. К тому же вы не скрываете радости, что он убит.

– Не могла. Я не знала, что он любовник Валентины.

– Это еще ни о чем не говорит. Ваши утверждения это всего лишь слова. А я тоже не могла это сделать! – торжествующе выкрикнула Нина. – У меня есть алиби! Меня видели на работе с утра до поздней ночи весь четверг! А у вас есть алиби?

– О, какая вы подкованная, – слегка изумилась Надежда. – Что ж, у меня тоже есть алиби, о нем знают в прокуратуре. Значит, это не вы? Как жаль, а я хотела выдать вам премию.

– Вы очень циничны! – бросила упрек Нина.

– Ну и что? Я и в прокуратуре не скрывала, что страдать по развратному мужу не собираюсь. Согласитесь, это смешно – разыгрывать безутешную вдову, муж которой ей изменял, и теперь об этом все знают. Мое положение унизительное, вы не находите? Я даже хоронить его не буду, пусть о нем позаботятся родители, к счастью, они живы. Если это сделали не вы, ну, тогда их прикончил ваш Глеб.

– Почему Глеб?

– Он очень ревнивый. Вас он ревновал?

– Я не давала повода.

– А Валентина давала. Строила глазки всем мужикам подряд, за что была неоднократно бита Глебом.

– Глеб ее бил? – широко распахнула глаза Нина.

– Да, бил. За то время, что мы знакомы, при мне он не раз отвешивал ей оплеухи. Правда, она в обиду себя не давала, чему есть свидетели. Не так давно на банкете Валентина запустила в Глеба салатом. Все были в шоке от скандала, – не без наслаждения от воспоминаний поведала Надежда.

Этот занимательный рассказ Нина уже слышала от Глеба, только в его рассказе действующие лица были другие. Интересно, кто из них врет и зачем? Нина окончательно растерялась, не знала, что говорить. Надежда сама продолжила тему:

– Вас удивляет поведение Глеба?

– В общем-то, да, – призналась Нина. – Я с этой стороны его не знала, хотя мы… давно вместе… были. Чтобы он поднял руку на женщину… это неестественно.

– Поднимал, поднимал, – заверила Надежда. – Себе он прощал маленькие увлечения, а жене нет. Флиртовал у нее на глазах, потому и получил салатом по морде. Это было очень комично.

– А вы с мужем никогда не дрались? – нашлась Нина.

– Да всякое случалось. В нормальной семье бывают и размолвки.

– Ничего себе – размолвка. По-моему, в нормальной семье не бывает как раз рукоприкладства.

– Там, где нет любви, не бывает, – согласилась Надя. – А там, где есть любовь, есть и ревность. Ревнивый человек способен на неадекватные поступки.

– Выходит, у вас и вашего мужа размолвки случались из-за любви? Как же он тогда попал в постель к Валентине? Да и вы не похожи на любящую жену.

– У нас уже не было любви, милочка. У нас осталась привычка, дети, которые связывают. И все. А вот Глеб, по моим наблюдениям, любил Валентину страстно. Извините, если вам неприятно это слышать.

– Мне неприятно это слышать, – честно призналась Нина. – Но я все равно хочу вернуть Глеба. Он теперь знает, с кем жил, думаю, оценит меня.

– Если он убил Валентину и моего Леньку, то вы его долго не увидите.

– Я не верю, что это сделал он.

– Ну, что ж, это ваше право. Оставьте мне ваш телефон, если я выясню что-нибудь о нем, позвоню. Вы меня поразили своей настырностью.

Врать дальше было невыносимо и бессмысленно, а Надежда походила на паука, плетущего паутину. Нина мечтала поскорее выбраться из этого дома, поэтому быстренько написала два номера – рабочий и номер сотового телефона. Надежда, прочитав номера, приподняла одну бровь, затем взглянула на Нину, словно сделала в ней некое открытие, и снова опустила глаза на лист бумаги. Отложив лист, проводила гостью до двери, чему-то усмехаясь. Нину просто из себя выводила ее усмешка.

Упав на сиденье в автомобиле, она тяжело выдохнула:

– Уф! Это кошмар какой-то! Что я несла! Вот дура! Набитая дура.

Она вспомнила о диктофоне, достала, отключила. Некоторое время думала: кто из них врал – Глеб или Надежда? Кто кого бил? Кто в кого запустил салатом? И какое значение в этой истории имеет салат? Почему о нем упомянули и Глеб, и Надежда? Странно. Нина перевела взгляд на диктофон в своей руке и… стерла запись.

– Если ты меня обманываешь, Глеб, – пробормотала, поворачивая ключ в зажигании, – я из тебя студень сделаю.