Детектив Киёси Митараи - Содзи Симада

Однако полиция без малейших колебаний заключила: самоубийство. Потому что есть предсмертная записка. «Прости меня. Я решила умереть». Вот что в ней написано. Растрата миллиона шестисот тысяч – чересчур простое объяснение происшедшего, хотя упрекать полицию особо не в чем. Как я потом узнал, она располагала сведениями, что у самоубийства Тикако могла быть и другая причина.

На ее теле вроде обнаружили следы полового контакта. Тикако мне изменяла. И, извиняясь в своей записке, она имела это в виду. Зная ее характер, я думаю, что эта причина куда вероятнее, чем деньги. Но я не могу поверить в ее измену. Почему полиция не прорабатывает версию изнасилования?

Однако у них есть свои доводы. Ладно, если бы с Тикако что-то случилось на улице, в темном переулке. Но она была дома. На двери цепочка, глазок. Тикако была очень осторожна и никогда не пустила бы к себе незнакомого мужчину. И если бы кто-то накинулся на нее, в соседней квартире должны были услышать крики и шум. Тем более что соседка как раз была дома.

И что еще плохо: полиция, опрашивая жильцов нашего дома, вроде бы установила, что они несколько раз видели заходившего к нам мужчину средних лет в плаще с поднятым воротником и скрывавших лицо темных очках, который старался остаться незамеченным. Есть свидетель, видевший в день самоубийства Тикако похожего человека, который спокойно удалялся от нашего дома. Я узнал об этом во время визитов в полицию и разговоров со следователем. Уточнять личность этого человека полиция, как мне показалось, не собирается.

И все же сомнения меня не оставляют. Не такой Тикако человек, чтобы черкнуть пару слов на прощание, разбросать все по комнате и полуголой, в одной комбинации, полезть в петлю. Люди просто не знают, какая она, вот и воображают всякую ерунду.

При всем том, мне еще на работу надо ходить, и я не знаю, с чего начать, чтобы попробовать в этом разобраться. Если б не дневник Тикако, все, наверное, так и осталось бы. Именно поэтому я уехал из нашего дома и поселился в районе Аракавы. Чтобы не забывать о ненависти, я решил вырвать часть страниц из дневника Тикако и вклеить их в эту тетрадь. Оставшуюся часть дневника сожгу, потому что вспоминать о хорошем, добром времени нельзя. Тетрадь тоже просуществует ровно столько, сколько времени мне потребуется, чтобы отомстить за Тикако и Нана. Когда все кончится, я сожгу ее перед их могилой. Только так я, глупец, смогу искупить свою вину перед ними.

Какой же я был идиот! Ведь «Скорая», которую я тогда встретил, увозила Тикако и Нана. Пропустив ее, я поехал к дому, что-то беспечно насвистывая. Я единственный ребенок в семье, у меня ни братьев, ни сестер, а родители умерли совсем недавно. На деньги, что они мне оставили, я обзавелся ветхим домиком в Кухиро. Квартира, где мы жили с Тикако, нам больше не нужна. Я обратился в риелторскую фирму, и через какое-то время мне предложили дом на том берегу Аракавы, совсем рядом с рекой, в Кухиро. Я его купил. Думая о Тикако и Нана, мебелью решил сам не заморачиваться и попросил риелтора что-то подобрать. Как пить дать, дальше мебельной свалки он не пойдет. Даже если месть будет стоить мне жизни, печалиться обо мне некому. Да и я сам жалеть себя не буду.

24

15 августа (понедельник)

Поехала в Уэно, в супермаркет, на машине. Закупиться нужно на неделю, а без машины как все увезешь… Разобравшись с покупками, оставила ее на парковке и решила пройтись по Амаёко [141] . Наткнулась на магазинчик, в витрине которого красовались сумочки «Луи Виттон». Вспомнила, что когда-то у меня был кошелек от «Виттон» и я его потеряла, и подумала, что неплохо бы завести бумажник этого бренда. Однако в магазинчике такого товара не было.

Не скажу, что прямо-таки горю иметь что-нибудь от «Виттон», хотя от кошелька, конечно, не отказалась бы. У всех подруг есть; они всё новьё тут же выставляют напоказ, и начинаются разговоры, как что покупали на Елисейских Полях и какую им сделали скидку. Вообще-то такой дизайн – разбросанные по полю буковки LV – не в моем вкусе (хотя Эцуко и другим это, наверное, не понравилось бы). Думаю, у многих «Виттон» не настоящий, зато какой у них меткий глаз: достаточно взглянуть на сумочку у проходящей мимо женщины – тут же экспертиза готова, и начинается: «Подделка, подделка…» Не знаю, что бы они сказали, увидев у меня имитацию. Встречаться с ними – головная боль. И все же надо бы к следующей встрече, когда они ко мне заявятся, прикупить кошелек. Завтра попробую. На Гиндзе и Аояме есть магазины «Луи Виттон». Попрошу вечером мужа оставить назавтра мне машину.

Ну, куплю кошелек, и что? Было бы чем хвастаться. Тоже мне – роскошь… Вот достану его, и что? Они только усмехнутся: «И всего-то?» Останется только кивнуть, ну и радости никакой. Наоборот только. Что ж тогда, сумку покупать, что ли? А если и то, и другое, им точно нечего будет сказать…

* * *

16 августа (вторник)

Сегодня ужасно неудачный день. Попала в аварию – врезалась в ехавшую впереди машину. Ехала по хайвею, за мной пристроилась какая-то машина. Чуть ли не вплотную, того и гляди врежется, начала фарами мигать… При этом ее водитель несся с превышением скорости. Правый ряд, по которому он мог меня обогнать [142] , был занят, поэтому волей-неволей пришлось прибавить скорость, но он все продолжал притираться ко мне. Решил, наверное, похулиганить, увидев, что впереди женщина, подумала я (со мной так уже не раз бывало) и тут заметила, что вот-вот ударю машину впереди меня. Быстро нажала на тормоз, но все равно врезалась. А кто ехал позади, вильнул в правый ряд и умчался.

Я ничего не могла сделать. Номера его машины не заметила, в марках разбираюсь плохо. Цвет белый, это точно. Хорошо, дядька, в которого я въехала, оказался приличный. Только почесал в затылке, ругаться не стал. И я ему сказала, что не хочу говорить мужу про аварию. Как-то само собой получилось.

Он дал мне визитку – Гэнъитиро Ихара, генеральный директор «Френд лоун». Записал номер машины и водительского удостоверения, и еще спросил мой адрес и телефон, но я пообещала, что сама ему позвоню. «Раз так,