Платиновый мальчик - Галина Гордиенко

Лешка поспешно добавил:

—Со своей стороны гарантирую безупречное поведение.

—Ты-ы?—простонала Тамара.

—И почтительность!

Тамара не поверила и доходчиво изложила Лешке свою точку зрения на его «безупречное поведение». Бессовестный Сазонов ничуть не смутился, мерзко хихикнул и шепнул:

—Буду лакейски робок, клянусь правым клыком твоего Крысеныша.

—Своим клянись!—грозно рявкнула Тамара.

—Отсутствует-с,— ехидно доложил Сазонов.—А то бы я…

—Прекращай балаган!

—Как угодно-с.

Тамара немного помолчала и устало спросила:

—Не врешь?

—Как можно-с! Сестра — это святое. А уж твоя Лелька…

—Ладно,—перебила его Тамара.—Жду к восьми.

—Я мог бы встретить тебя после работы…

—Нет!

Тамара бросила трубку, а потом долгих полчаса тупо таращилась на телефон, не обращая внимания на встревоженные и любопытные взгляды сослуживцев. Она пыталась подсчитать в уме, сколько времени прошло с последней Лелькиной аферы. Что-то получалось маловато.

Тамара затосковала. Разом заныли и отозвались болью еще в детстве полученные травмы, результат неуемных фантазий старшей сестрицы: мизинец на левой ноге, где отсутствовала фаланга — Тамара было всего семь, когда Лелька «изобрела» порох — и шрам на плече. Тамара даже поежилась от этих воспоминаний. Хотя, что касается шрама, помнится, она и испугаться тогда не успела…

Ей едва исполнилось пять, когда Лелька решила стать снайпером. Для начала она долго бегала в тир, а потом взялась повторить подвиг Вильгельма Телля. И если первым выстрелом из папиной воздушки Лелька действительно сбила яблоко с Тамариной головы, то вот вторым… Неожиданно прозвенел звонок в дверь, и у Лельки дрогнула рука. Счастье, что она не попала младшей сестре в глаз!

Хмурая Тамара до самого конца рабочего дня сидела за столом, мысленно жалела себя и перебирала давние обиды. Она даже не пыталась угадать, в какую именно авантюру на этот раз собиралась втравить ее Лелька. Просто наслаждалась последними минутами относительного покоя. Тамара прекрасно знала — Лелькины приключения редко бывали безобидными. Точнее, почти никогда.

На их фоне сегодняшние неприятности внезапно показались Тамаре сущей мелочью, не стоящей внимания. Сейчас она искренне не понимала, с чего вдруг так расстраивалась. Вот уж воистину — все познается в сравнении.

* * *

Вечером Тамара особенно охотно гуляла с Крысом. Даже изредка срывающийся дождь ей не мешал. Она безропотно шлепала за бультерьером по всем лужам, продиралась через мокрый кустарник и кротко задерживалась у любимых псом помоек.

Ее рассеянность настолько потрясла Крыса, что он и не пытался тянуть вожделенно пахнущие огрызки в пасть. Жаль, хозяйка была в прострации и не могла оценить его примерного поведения.

Тамаре совершенно не хотелось возвращаться домой. Особенно когда она вспоминала, что на лестничной площадке ее ждет Лешка Сазонов. Да еще с какими-то доказательствами Лелькиного легкомыслия.

Тамара поежилась в предвкушении новых безумств старшей сестры, между лопатками словно ледяным сквознячком потянуло. Она подняла воротник и покрепче сжала зубы.

У нее даже мелькнула дурная мысль сбежать подальше от своего дома и переждать опасные часы у кого-нибудь из знакомых. Не общих, естественно. Чтобы Лешка ее не вычислил. А завтра кто знает… Все-таки наступит суббота. Вдруг Лелькина авантюра окажется менее разрушительной четырнадцатого ноября, чем тринадцатого, да еще в пятницу?

Тамара горько вздохнула: вот гад белобрысый! Наверняка считает, что она, Тамара, у него в руках. Будет теперь выдрюкиваться, выдавать по словечку в час, в надежде задержаться подольше. Еще и ночевать запросто напросится. Хорошо, у нее теперь две комнаты. Так что спать бессовестному Лешке в гостиной, а у порога хозяйской спальни уляжется Крыс. Со строгим приказом — охранять.

Тут Тамара весьма некстати вспомнила, что в последнее время Лешка умудрился подружиться с ее любимцем и теперь не является без какого-нибудь собачьего лакомства, и разозлилась. Подтолкнула безвинного пока бультерьера кроссовкой, придавая ему ускорение, и возмущенно прошипела:

—У-у, предатель! Продашь за кусок колбасы, знаю я тебя!

Услышав про колбасу, голодный Крыс заволновался, гулко сглотнул и мощно потянул к дому. На первую часть Тамариной реплики он попросту не обратил внимания. А вот покушать… Покушать Крыс всегда любил. Его не волновала собственная талия. И диет он не признавал.

Тамара болталась на другом конце поводка и рассеянно думала, что ее дом вовсе не является крепостью. Из-за Лешки Сазонова, которого никак не удается выгнать вот уже два года. И Крыса, самовольно посчитавшего Лешку своим.

Тамара невольно фыркнула: хороша хозяйка! Сколько раз ей приходилось отсиживаться в крохотной спальне, в то время как сладкая парочка прохлаждалась в гостиной? Десятки! А то и сотни.

Пока Тамара дулась, эти двое безмятежно развлекались. Бессовестный Крыс послушно носил гостю свой мячик и радостно лаял, когда Лешка выдирал у него из пасти толстенную палку, заботливо принесенную Тамарой из парка. А уж когда Лешка таскал пса, висящего на деревяшке, как кусок тряпки по всей комнате… Восторгам Крыса не было предела! И плевали они на изнывающую от скуки хозяйку дома.

Доходило до того, что Тамара порой вынуждена была мириться. И ее снисходительно прощали. И утешали каждый на свой лад. Крыс вылизывал все, до чего удавалось дотянуться, а Лешка лез с поцелуями. Действительно, не уходить же ей из собственной квартиры?

* * *

К сожалению, Тамара оказалась права. Лешка Сазонов в самом деле поджидал ее на лестничной площадке. Спокойненько сидел на ступеньках, а на его коленях лежал букет темно-вишневых гладиолусов в блестящей нарядной упаковке, украшенной пошлыми рюшечками и бантиками.

Тамара сурово сдвинула брови: противный Лешка и тут не мог не напакостить. Знал же — Тамара терпеть не могла подобного оформления. За ним живых цветов не видно.

Крыс почуял своего нового друга еще на улице, взвизгнул от восторга и за пару секунд втащил Тамару на второй этаж. Радостно бросился в ноги Сазонову, и не ошибся: этот коварный змей-искуситель не забыл и про него.

Увидев запыхавшуюся, раскрасневшуюся Тамару, Лешка с шутовским поклоном протянул ей гладиолусы, а счастливому Крысу — самую дорогую косточку из зоомагазина. Почесал бультерьера за ухом, заговорщицки подмигнул ему и пробормотал:

—Песику — косточку, даме — цветы. Никакой ошибки, Крысеныш?

И толстобрюхий предатель, эта сарделька на кривых лапках, этот желудочно озабоченный прихвостень, тут же с готовностью подтвердил — никакой. И неодобрительно покосился на хозяйку. По мнению Крыса, она недостаточно радовалась дорогому гостю. Хорошо, Тамара не лопнула от злости.