Королева мертвых - Анна Велес

– Ты просто золотко! – обрадовался он. – И кстати, чумазое золотко. Все щеки в джеме. О! Давай сделаем селфи! На память!

Они оба не очень любили фотографироваться. И уж тем более никогда не делали селфи. Но сейчас Алисе показалось, что это весело. Как и все и всегда в компании Ваньки.

Она придвинулась ближе к другу. Они потратили еще минут пять, пытаясь выстроить кадр. Дурачились и смеялись. Наконец Ваньке удалось сделать снимок.

– Сейчас перешлю тебе и побегу одеваться, – сказал он, уже что-то колдуя над своим смартфоном.

– Беги, Вань, – доброжелательно посоветовала Алиса. – Я посуду уберу.

– Да тут две тарелки вымыть, – отмахнулся он. – А вообще ты просто гениальна! Надо же, придумала доставку горячего кофе на дом к завтраку!

Алиса кивнула и проводила убегающего в сторону лестницы на второй этаж друга взглядом, нежным и веселым. Потому что с ним так всегда: весело и нежно.

Еще через десять минут он наконец уехал. Сел у ее крылечка в ожидающее его такси, послал ей напоследок воздушный поцелуй и укатил.

Алиса еще постояла, прислонившись к калитке спиной. Она просто улыбалась золотистому солнцу, шелесту листвы, теплу. Ей было хорошо. Она подумала, что сегодня можно было бы никуда не ходить, никакого офиса, встреч и консультаций. Посидит дома за ноутбуком, разберет почту, посмотрит счета… А к вечеру нужно все-таки съездить в магазин, заполнить холодильник… Правда, до выходных еще три дня. О тазиках с салатами пока можно не беспокоиться…

Это был очень странный, а главное, нехороший сон.

Алиса видела Ваньку. Лучший друг сидел на стуле, спиной к ней. Расслабленный, будто задремавший. Руки болтаются, пальцами даже чуть касаются пола. Правое колено как-то вывернулось, некрасиво и нелепо. Ванька себе такого обычно не позволяет. Наверное, и правда уснул.

Алиса вдруг заволновалась во сне, у нее появилась настойчивая потребность разбудить друга, даже какое-то суеверное опасение. Но в тот момент когда девушка решила позвать друга, он сам резко выпрямился на стуле, сел абсолютно ровно и обернулся.

Во сне Ванька выглядел моложе, будто ему снова восемнадцать. И это обстоятельство тоже почему-то не понравилось Алисе.

Друг поднялся со стула и приветливо помахал ей рукой. В полной тишине…

Как если бы все это было только видеозаписью, без звука.

Алиса поняла, что сама тоже подняла руку и машет ему в ответ.

Ванька просиял улыбкой и указал куда-то вправо, мол, встретимся там…

Алиса тут же поняла, что не хочет никуда идти. Все кругом казалось каким-то неправильным, чуждым и опасным.

Во сне девушка помотала головой, показывая другу, что не сдвинется с места. Но он будто не заметил этого и спешил вправо. Шел… как-то механически, как кукла. Передвигал ногами, словно робот, а на губах застыла улыбка, бездушная, натянутая, как у пупсов в магазине.

Алиса проводила друга взглядом, как он шагнул в… желтую оклеенную блеклыми обоями стену. И преграда растаяла на его пути. А за ней…

Алиса невольно подалась вперед, туда, на берег реки, где этот обманчиво чистый песок цвета яичного желтка, где сбоку раскинулся ивовый куст. А там, в воде, видны огромные камни.

Как ей всегда нравилось стоять на этих камнях, глядя вдоль течения реки. Как они оба с Ванькой любили сбегать в этот укромный уголок. Вроде бы и в городе, но…

Маленькая природная идиллия, которую они с другом считали своей.

Но здесь, во сне, это место Алисе не нравилось. Казалось, это не настоящий берег, а лишь записанная на видео картинка. И Ванька там… будто бы тоже на экране в кинотеатре. Вот он снова обернулся, все с той же жуткой приклеенной улыбкой, снова машет рукой, будто заводная кукла…

Алиса не смотрела на лицо друга, только на футболку, одну из его любимых футболок. У Ваньки таких миллион… Но только по этой расползается жуткое бурое пятно. На всю грудь по белому трикотажу. Неровное, грязное пятно, оно ползло слева, со стороны сердца. А сам Ванька все стоял и махал рукой…

Алиса проснулась от собственного крика. Часы показывали четвертый час ночи.

Плюнув на условности, девушка дрожащей рукой набрала номер друга.

Долгие гудки. Снова и снова. Конечно, он наверняка спит. А его обычно пушкой не разбудить.

Алиса написала короткое сообщение: «Позвони срочно!» И так и просидела до утра в ожидании ответа.

Ванька не звонил и не отвечал на ее звонки весь следующий день.

К вечеру, окончательно издергавшись, Алиса стала собираться. Надо ехать, что-то не так.

Девушка уже выходила во двор, когда телефон ожил. Не Ванька. Звонила Аня…

Снова ночь. Алиса сидела в своей гостиной «на троне». Так Ванька называл большое кресло с высокой прямой спинкой и широкими деревянными резными подлокотниками. Кресло на самом деле напоминало трон. И Алиса застыла на нем, вперив взгляд в темноту. Не было сил включить свет, не было сил двигаться, иногда казалось – нет сил даже дышать.

Звонок Анны…

Вани больше нет. Убит. Похороны…

Алиса очень хотела накричать на нее.

Почему звонит только сейчас? Почему не сразу, как его не стало?.. Но какой в этом смысл?

Такого же просто не может быть.

Как это Ваньки больше нет? Какие похороны? Чьи? Бред, просто бред…

Надо было сказать его жене об этом. Анька просто паникер…

Где-то в душе Алиса знала, что это правда. Его нет. Он остался там, в том самом странном сне, на нарисованном берегу в испачканной футболке. Она это чувствовала… Потому не стала кричать на Аню. Ведь это Ванькина жена. Она тоже его потеряла…

Наверное, Алиса должна была как-то поддержать Аньку, что-то сказать… Соболезнования. Это так называется. Сочувствие…

Алиса снова не могла понять, что это за слова и какое отношение они могут иметь к ее лучшему другу. Ванька – это просто комок счастья. Вся грусть, боль… это не может иметь к нему отношения. А потому Алиса просто молча повесила трубку. И села в кресло.

Здесь… Когда-то… Когда солнце потухло…

В эти выходные они собирались на пикник. Алиса должна была обеспечить всю компанию тазиками салатов, а Ванька приготовил бы шашлык… Вместо этого он лежит там… В центре асфальтовой площадки напротив входа в морг. Лежит в гробу. А она, Алиса, стоит здесь, в толпе.

Они бы не поехали на пикник. Потому что шел дождь. Холодный злой дождь лился с неба упругими жестокими струями. Он затапливал все, что появлялось на его пути, он замораживал своей сыростью. Он стирал краски, превращая мир в серую тряпку старого гобелена.

Конечно… холодно, мокро и темно. Разве может быть иначе, когда солнце потухло? Когда кто-то неизвестный посмел убить солнце…