Смерть в сумасшедшем доме - Кэролайн Данфорд

«Белые сады» – современный поместный особняк, очень красивый, с изящным и строгим фасадом. Он стоит на болотах. Таких волшебных рассветов и закатов, как здесь, я не видела никогда в жизни. Вокруг дома растут яблони, и когда весной 1911 года на них распустились белые цветы, от этого великолепия захватывало дух. Однако всего через несколько месяцев после нашего заселения начались потопы. Прошел нежданный ливень, подвела какая-то сточная канава – и наш погреб наполнился водой. Я, впрочем, всегда готова принять вызов судьбы, и то, первое, ненастье мы с небольшим штатом прислуги пережили стойко: немедленно вынесли из погреба вещи, высушили всё, что можно было спасти, и выбросили то, что не подлежало восстановлению. Я была довольна собой, поскольку сумела быстро справиться с обстоятельствами и не сдалась перед разгулявшейся стихией.

Но когда через две недели все повторилось, а затем потоп случился в третий раз, стало ясно, что нежданный ливень и затор в отдельно взятой сточной канаве тут не главная беда. Тогда я осведомилась у мистера Бертрама, поговорил ли он с местными жителями, перед тем как купить этот дом.

– Я не вполне понимаю, к чему ты клонишь, Эфимия, – отозвался мистер Бертрам, пока я подавала ему завтрак – яйца с поджаренным хлебом.

– Я клоню к тому, сэр, что дом подвержен затоплениям.

– Тут повсюду болота, – пожал он плечами.

– Полагаю, инженерам пришлось немало потрудиться в свое время, разрабатывая дренажную систему, чтобы здесь можно было начать строительство. Они поистине сотворили невозможное.

– У всех, кто обживается на новом месте, поначалу возникают некоторые неудобства. – Мистер Бертрам развернул перед носом газету, давая тем самым понять, что разговор окончен.

– Сдается мне, это не просто неудобство, сэр. Боюсь, при строительстве дома была допущена ошибка, которую необходимо исправить.

– Пустяки, Эфимия, это же совершенно новый дом, шедевр прогрессивной мысли. Тут один только водопровод – настоящее чудо.

– Водопровод действительно впечатляет, сэр, – согласилась я. – Но меня пугает не та вода, которая течет по трубам. Мне кажется, погреб снова затоплен.

Мистер Бертрам побледнел:

– Мое вино! Я же велел перенести туда новую партию!

– Я взяла на себя смелость не выполнить это указание, поскольку была уверена, что по зрелом размышлении вы и сами признаете свое решение неблагоразумным.

Теперь мы придерживались более официальной манеры общения, чем та, к которой успели привыкнуть в Стэплфорд-Холле и в охотничьем домике на Шотландском высокогорье. Здесь, в глуши – надо признать, в романтически прекрасной глуши, – в особняке с малочисленным штатом прислуги, нам приходилось сталкиваться друг с другом куда чаще, чем мы оба ожидали.

– Боюсь, придется покинуть это место на время ремонта, – осторожно продолжила я. – Запах сырости и плесени из погреба уже добрался до кухни, а с наступлением лета он распространится по всему дому. Обстановка станет антисанитарной.

Мистер Бертрам отодвинул тарелку.

– И что ты предлагаешь, Эфимия? – спросил он почти что в нашей прежней манере.

– Вернуться в Стэплфорд-Холл, пока здесь будут делать ремонт. Продать дом в его нынешнем состоянии вам все равно не удастся, даже если вы захотите это сделать.

– Черт возьми, Эфимия, не хочу я его продавать!

– Тогда тем более вам нужно сделать ремонт, сэр.

Мистер Бертрам резко отодвинулся от стола, содрав ножками стула тончайший слой паркетного воска, который любовно нанесла Дженни, полировавшая полы.

– Я не верю, что все так плохо. – Мистер Бертрам встал и сердито воззрился на меня. – Думаю, ты просто-напросто жалеешь о переезде и хочешь вернуться к работе в Стэплфорд-Холле.

– Если вы так думаете, сэр, то вы, должно быть, считаете меня умалишенной, – сказала я, стараясь сохранять спокойствие. – По-вашему, женщина, пребывающая в здравом рассудке, согласится променять должность экономки на положение простой служанки?

– Вероятно, у тебя имеется веская причина. В Стэплфорд-Холле есть то, чего нет «Белых садах».

– Вы имеете в виду сухой погреб?

– Довольно! А ну веди меня в этот свой погреб – если там воды больше, чем на дюйм, я вернусь в дом брата сегодня же вечером!

– Конечно, сэр. – Я повернулась к двери. – Не желаете сначала сменить обувь на что-нибудь подходящее для погружения?

Мистер Бертрам выдохнул так шумно, что это было похоже на рычание. Он определенно мне не верил. Мы спустились в погреб – я уступила дорогу владельцу этого великолепия. «Ароматная» ледяная вода, хлынувшая в туфли мистера Бертрама, сшитые на заказ, мгновенно заставила его изменить мнение.

– Почему ты сразу не сказала, что все настолько скверно, Эфимия?! – возопил он. – Это же безобразие!

Я хотела ответить, что совершенно согласна – форменное безобразие. Он не верил мне насчет битых яиц и некачественного сыра с фермы «Хэдвел», насчет того, какое количество слуг нам необходимо, и насчет тысячи разных мелочей. Новое положение владельца поместья вскружило мистеру Бертраму голову, и теперь всякий раз, когда я пыталась привлечь его внимание к какой-нибудь хозяйственной неурядице, он воспринимал это как личное оскорбление. По каким-то причинам ему необходимо было постоянно доказывать свою власть и способность контролировать все вокруг. В результате этот джентльмен, всю жизнь проживший в родительском доме, часто сам выставлял себя на посмешище – и набрасывался на меня с упреками.

– Я дам распоряжение паковать вещи? – уточнила я.

В отличие от хозяина, мне удалось приобрести существенные навыки в управлении домашним хозяйством, с тех пор как мы с ним впервые встретились. И по-моему, это злило мистера Бертрама еще больше.

– Мы не можем взять в Стэплфорд-Холл всех слуг!

– Разумеется, нет, – кивнула я. – Мне кажется, местных можно отпустить по домам, хотя вернуть их потом на службу будет затруднительно, если не предложить на время вынужденного отдыха своего рода денежное содержание.

– Это будет мелочь по сравнению с тем, во что мне обойдется ремонт, – тяжело вздохнул мистер Бертрам.

– Я могу вернуться к своей семье, – продолжила я, – но Меррит сюда приехал из Лондона…

– Ричард не станет возражать против еще одного лакея, если я сам буду платить ему жалованье.

– Сэму, чистильщику обуви, и Дженни тоже некуда идти.

– Дженни?

– Это ваша служанка и посудомойка.

– О, я думаю, миссис Дейтон лишняя пара рук не помешает. – Мистер Бертрам вдруг нахмурился: – Мы не сможем взять с собой нашу повариху!

– Ни в коем случае, сэр. Но она будет рада остаться и побыть с новорожденным внуком.

– С внуком? – растерянно повторил мистер Бертрам.