Изнанка правды - Сергей Бакшеев

— Ну что, старлей, обрадовать явился?

— Не нашли пока, — устало доложил старший лейтенант, не решаясь сесть без приглашения.

— Не надо было терять! — огрызнулся Сердюк и опустошил стопку водки тягуче, лениво, словно по необходимости.

— Найду и грохну! — пообещал Кочанов, сжав кулак.

— Сразу надо было мочить! Куда стреляли? Только голубей распугали и кобеля ранили.

— Если по-другому, сейчас бы я в траурной рамочке красовался.

Сердюк пошевелил бровями и не стал возражать. Вероятно, предотвращение побега путем героической смерти сотрудника колонии было не худшим вариантом для начальника. Жаль не случилось. За вечер Сердюк уже наорался в телефон, вывалил на подчиненных тонны мата и сейчас чувствовал опустошение в груди, которое никак не заполнялось алкоголем.

— Возьми рюмку, выпей, — предложил он.

Кочанов сел за стол, сразу выпил, сунул руку в банку с солениями и захрустел огурцом:

— Товарищ подполковник, как военные, с постами на дорогах помогут? — спросил он.

— У вояк то учения, то маневры. Болт они положили на наши проблемы, — махнул рукой Сердюк и кивнул на бутылку: — Разливай.

Оба выпили. Кочанов не решался закусывать из сковородки начальника и опять взял огурец. Мысли о беглеце не отпускали его.

— Понять хочу этого дебила. Самсонов первоход, но сразу по сто пятой. Кого он замочил? — поинтересовался старлей, зная, что начальник уже изучил дело осужденного.

— Жену, — брезгливо ответил Сердюк.

— Дело нехитрое, — согласился Кочанов.

— Самсонов москвич, тридцать три года, не из блатных. Менеджер или как там чистоплюи в костюмах называются. Вину не признал, получил девятку.

— Он мне тоже крикнул, что невиновен.

— Их послушать — колонии вообще не нужны. Все, блин, белые и пушистые!

— Да уж, уроды хреновы!

Кочанов кривой усмешкой поддержал шутку начальника. Он жадно смотрел на жаренную картошку, в голодном животе свербело от водки.

— Жри. — Сердюк отодвинул от себя сковородку. — И соображай, что будем делать?

Вилка активно заскрежетала по чугунной сковороде. Кочанов рассуждал, заглатывая картошку:

— Связей у Самсонова здесь нет, укрыться не у кого. Наших вольнонаемных я жестко предупредил, чтобы не впрягались за него. А если что узнают — стуканут, как миленькие.

— Лучше бы он был рецидивистом. — Начальник звучно высморкался и смял салфетку. — От дилетантов неизвестно, чего ожидать.

— Безбашенный он, сука! — Кочанов болезненно пошевелил травмированным плечом. — У меня теперь с ним личные счеты.

— Приметы Самсонова всем разослали. Далеко не уйдет, должен попасться.

— По железке мог улизнуть. Когда мы на станции шмон устроили, выяснилось, что у одного из пассажиров пропала дорожная сумка. Если взял наш беглец, то уже переоделся.

— Одетый он или раздетый — ты должен его найти! — рубанул ладонью о стол Сердюк. — И разобраться с ним так, чтобы другим неповадно было. Ты понял?

— Мечтаю об этом. Возьму двух надежных ребят, мы будем на связи круглосуточно. Чуть что — подъедем куда надо и закроем тему.

— Только по уму все сделай, — зашипел Сердюк, подавшись вперед. — И учти, строгач я тебе уже впаял, а если не найдешь беглеца или еще раз облажаешься, тут уж выговором не отделаешься. Вылетишь без выходного пособия!

— Да его, гада, вот этой рукой! — Кочанов ткнул вилкой в опустевшую сковородку, скосил взгляд на пустую бутылку и потер нос.

— Сейчас найду, — пообещал Сердюк. Он встал, загремел банками в кухонных шкафчиках, ворча под нос: — Да где ж она? Куда спрятала? А, вот!

На шум появилась жена, зло зыркнула на гостя и пригвоздила супруга взглядом, как пикой.

— Куда? Хватит жрать водку, ложись спать.

Она попыталась выхватить у мужа новую бутылку, тот хмурился, не отдавал.

— Что встала? Не мешай! Мы дело обсуждаем.

— Обделались уже! — напирала супруга. — Тебе с утра перед Москвой отчитываться! Не врубаешься? До пенсии дослужи, а потом будешь мне указывать. Хрен я тебя буду содержать, если со службы выгонят!

Аргументы подействовали. Женщина выхватила бутылку, и пихнула мужа в спину:

— Пошел в кровать! — По пути она пнула ногой по стулу, на котором сидел Кочанов: — А ты че расселся?

Грозный начальник, от которого трепетали зэки в колонии, покорно плелся в спальню. Кочанов счел разумным побыстрее исчезнуть.

В школьные годы Дима Кочанов был самым низким мальчиком в классе. Он вечно лез в драку при слове «шкет» или «недоносок», но редко побеждал крупных парней. В юности он понял, что только погоны нивелируют рост в глазах окружающих. Наполеон был маленьким, но великим. Он тоже станет генералом!

Но в военное училище Кочанова не взяли — и все из-за роста, вот же наказание! Пришлось податься во ФСИН, проще говоря в конвоиры. Однако звания охранникам колонии присваивались не так быстро, как хотелось бы, а с учетом сегодняшнего провала он никогда не дождется даже капитанских погон. Эх, невезуха!

А ведь этот гад Самсонов выбрал его, как самого маленького из конвойных. Чтобы наверняка столкнуть небольшого и легкого. Опять его рост подвел. Ну, только попадись, тварь!

Кочанов ударил ногой по машине, будя задремавшего водителя. Вкус водки хотя и ощущался во рту, но драйва в голове не было. Водочка хороша, когда хочешь расслабиться и в постельку. А ему сейчас нужно быть бодрым и собранным, чтобы кровь в жилах кипела, глаза блестели, и рука была твердой. Для этого требуются другие средства — амфетамины.

Он знает, где их взять. У знакомой аптекарши, податливой дурехи, всегда можно разжиться крутыми таблетками для бодрости.