Вор во ржи - Лоуренс Блок

Я деловито обдумывал грандиозную кражу, когда портье за конторкой поинтересовался, не может ли он мне чем-то помочь.

— Извините, — откликнулся я. — Загляделся на картину.

— Наш талисман, — пояснил портье.

Это был человек лет пятидесяти, в темно-зеленой шелковой рубашке с мягким воротничком и узким галстуком с бирюзовым зажимом. Черные волосы, свидетельствующие о применении снадобья «Только для мужчин», бачки большей длины, чем требовала мода. Он был чисто выбрит, но почему-то казалось, что он непременно должен носить усы, причем обязательно напомаженные.

— Работа бедолаги Эдди Хорвата, — продолжил он. — Его смерть — это такая потеря… и такая насмешка судьбы.

— Он умер в ресторане, не так ли?

— Да, у нас за углом. Эдди соблюдал самую страшную на свете диету — жил на чизбургерах, кока-коле и пончиках. А потом один врач убедил его изменить образ жизни, и он превратился в фанатика здоровой пищи.

— Она не пошла ему впрок?

— Я не заметил никакой разницы, разве что он немного зациклился на этой теме, как все новообращенные. Не сомневаюсь, он бы справился с этим, только вот не успел. Умер за обеденным столом, подавившись куском тофу.

— Какой кошмар.

— Питаться этой дрянью — уже кошмар. А помереть от нее — просто ужас. Но живопись Эдди навсегда связала нас с паддингтонским медведем: сейчас уже думают, что мы назвали отель в его честь.

— Но отель появился раньше?

— Причем намного. Книжке Майкла Бонда о медвежонке Паддингтоне в камере хранения намного больше тридцати лет, а мы ведем отсчет от начала века. Не скажу точно, происходит ли наше название от Паддингтонского вокзала или от его ближайших окрестностей. Соседство у него в Лондоне, к сожалению, не из лучших, но и не самое худшее. Дешевые гостиницы и азиатские ресторанчики. Там снимают номера уэльсцы, только что сошедшие с поезда, который привез их на Паддингтонский вокзал. Ну, там еще есть станция метро, но трудно поверить, что отель можно назвать в честь станции метро.

— Конечно нет.

— Вы так любезны, что слушаете мою болтовню. Так чем могу быть полезен?

Я обратил внимание, что от болтовни у него изменился голос: о Лондоне он говорил с английским акцентом. Я сказал, что у меня заказан номер, и он спросил мое имя.

— Питер Джеффрис, — ответил я.

— Джеффрис, — повторил он, перебирая стопку карточек. — Такое ощущение, что… О, тысяча извинений. Кто-то записал вас как Джеффри Питерса.

Я заметил, что это частая ошибка, зная наверняка, что ошибку совершил я сам. Я постоянно путаюсь в именах и фамилиях, которые себе выбираю. Путаница происходит оттого, что я предпочитаю что-нибудь незамысловатое, звучащее как два простых имени, что, как известно, очень характерно для дилетантов. А вот это уже пугает больше, чем сама ошибка. Потому что кто я, если не профессионал? И что мне светит, если я буду вести себя как дилетант?

Я заполнил карточку — адрес в Сан-Франциско, дата отъезда через три дня — и сказал, что заплачу наличными. Трое суток по 155 долларов за ночь плюс налоги и залог за телефон — итого 575 долларов. Я отсчитал шесть сотенных. Портье провел пальцем по верхней губе, приглаживая несуществующие усы, и поинтересовался, не хочу ли я медведя.

— Медведя?

Он кивком указал на троицу мишек, сидящих на шкафу с папками и очень похожих на медведя над камином.

— Если вы думаете, что это перебор, — продолжил он уже без британского акцента, — отчасти готов с вами согласиться. Все началось после того, как картина Эдди возродила былую славу отеля. Видите ли, он коллекционировал плюшевых медведей, и после его смерти коллекция, выставленная на аукцион «Сотбис», разошлась по баснословным ценам. Оказалось, что принадлежность медвежонка к коллекции Хорвата — то же самое, что для нитки искусственного жемчуга побыть несколько часов на шее Джеки О.

— И эти три медведя — его?

— О нет, разумеется, это наши. Подозреваю, администрация приобретает их у фирмы «Шварц» или «Медведи Вокруг Нас». Но точно не скажу. Каждый гость, если пожелает, может взять себе в компанию медведя на время проживания. Бесплатно.

— Правда?

— Только не подумайте, что это чистый альтруизм с нашей стороны. Вы не поверите, сколько постояльцев, уезжая, решают взять Паддингтона с собой. Не каждый сразу уносит медведя к себе в номер, но из тех, кто так поступает, очень немногие потом готовы с ним расстаться.

— Я беру медведя, — опрометчиво заявил я.

— Залог пятьдесят долларов, который вам с радостью вернут при расчете, если вы не захотите, чтобы он стал для вас постоянным спутником жизни.

Я отсчитал еще несколько бумажек, он выписал чек и выдал мне ключ от номера 415, после чего сгреб в охапку медвежью троицу и предложил выбирать.

Мне они показались совершенно одинаковыми, поэтому я поступил так, как обычно поступаю в подобных обстоятельствах. Я взял левого.

— Хороший выбор, — произнес он так, как официант одобряет ваш заказ — седло барашка с молодым картофелем. Я часто думаю, а какой выбор он бы не одобрил? И если все остальное плохо, то почему оно присутствует в меню?

— Очень симпатичный парнишка, — заговорил я, но на середине фразы симпатичный парнишка выскользнул у меня из рук и шлепнулся на пол. Я наклонился и выпрямился с ним в одной руке и лиловым конвертом — в другой. «АНТЕЯ ЛАНДАУ» было написано на нем большими печатными буквами, и больше ничего. — На полу лежало, — сообщил я портье. — Боюсь, я на него наступил.

Он скривил губы, извлек из коробки на полочке за стойкой салфетку «клинекс» и начал стирать след моего ботинка.

— Наверное, кто-то оставил на стойке, — заметил он. — А кто-нибудь другой случайно смахнул локтем. Ничего страшного.

— Паддингтон, кажется, успешно пережил падение.

— О да, он парень выносливый. Но должен сказать, вы меня удивили. Никак не думал, что вы возьмете медведя. Видите ли, я сам с собой играю в такую игру — пытаюсь угадать, кто возьмет, а кто нет. Но похоже, пора бросать, не очень-то получается. Чуть ли не каждый может и взять, и не взять медведя. Мужчины, приехавшие по делам, менее всех склонны обзаводиться медведями, но и они способны вас удивить. У нас есть один джентльмен из Чикаго, который приезжает на четыре дня дважды в месяц. Он всегда берет медведя и ни разу не увозил его с собой. И ему, похоже, нет дела, тот же самый это медведь или нет. Дело в том, что они не одинаковые. Они различаются размерами, цветом шляп, курток и ботинок. Большая часть «веллингтонов» черные, а те, что на картине, — желтые.

— Я заметил.

— Туристы обычно берут медведей и оставляют себе в качестве сувенира. Особенно молодожены. За исключением одной пары — помню, женщина очень хотела увезти Паддингтона домой, а муж желал получить обратно залог. Я бы не связывал с этим браком особых надежд.