Свекровь по вызову - Наталья Александрова

Этот человек был мертв.

– Ой! – тихонько вскрикнула Надежда Николаевна.

Она хотела бы вскрикнуть погромче, но побоялась. Ей ужасноне хотелось громким криком разрушать окружающую настороженную тишину. Прощеговоря, ей было очень страшно.

Одна, в темной маршрутке, наедине с трупом… Тут кто угодноиспугается! Любая обычная женщина на ее месте просто грохнулась бы в обморок!

Однако Надежда Николаевна Лебедева была женщиной не совсемобычной.

От обычных женщин она отличалась решительным характером,аналитическим складом ума, а также, по мнению ее мужа Сан Саныча, болезненнойсклонност ью к авантюрам. Эта врожденная склонность, а также особенное, весьмаспецифическое везение приводили к тому, что Надежда Николаевна очень частооказывалась втянутой в различные чрезвычайно опасные и, прямо скажем,криминальные истории. На месте сотрудников страховых компаний знакомство с нейстоило расценивать как фактор повышенного риска, сравнимый с проживанием всейсмически опасном районе.

Одна ко благодаря упомянутому выше решительному характеру ианалитическому складу ума Надежда каждый раз благополучно выпутывалась из всехэтих криминальных историй и никогда не терялась перед лицом опасности.

По крайней мере не терялась надолго.

Так и сейчас: в первый момент она испуганно вскрикнула ипопятилась, но уже через несколько секунд взяла себя в руки и преодолеламинутную панику.

Нужно было срочно сделать две вещи: во-первых, убедиться,что незнакомец действительно мертв, а не потерял сознание, то есть что помочьему уже ничем нельзя. И во-вторых, если он еще жив, на что Надежда Николаевна вглубине души очень надеялась, как можно быстрее вызвать «скорую помощь», а еслидействительно мертв – милицию.

Надежда Николаевна снова опасливо приблизилась к незнакомцу,на всякий случай еще раз окликнула его, разумеется, не получила ответа и послеэтого очень осторожно прикоснулась пальцами к его шее, чтобы нащупать пульс.

И тут же отдернула руку.

Потому что вместо пульса она почувствовала под рукой мокрыйворотник рубашки, насквозь пропитанный какой-то густой, чуть теплой жидкостью.

Надежда поднесла пальцы к глазам… и снова тихо ойкнула.

Пальцы были испачканы чем-то красным.

Несомненно, это была кровь.

– Ничего страшного, – проговорила она, стараясьзаговорить страх звуками собственного голоса. – Что я, трупов не видала?Сейчас вызову милицию, и все будет нормально…

То есть, разумеется, она отлично понимала, что ничего небудет нормально.

Ее задержат как свидетеля, привезут в отделение милиции,продержат там всю ночь… Сан Саныч, конечно, будет ужасно волноваться… То естьона, разумеется, позвонит ему, сообщит, что с ней произошло, но муж все равнобудет нервничать и сердиться на нее за то, что она снова умудрилась вляпаться вкакой-то криминал, и ни за что не поверит, что она в этом ничуть не виновата…

Короче, нужно поступить вот как: вызвать милицию, сообщить,что в маршрутке, которая стоит в таком-то месте, находится труп, а самойбыстренько сбежать…

Надежда вытерла окровавленные пальцы носовым платком ивытащила из кармана мобильник.

Пальцы ее предательски дрожали и никак не попадали в нужныекнопки.

А когда Надежда могучим усилием воли справилась с этойдрожью и почти набрала номер, подлый мобильник выскользнул из ее руки изакатился под самое заднее сиденье.

– Ну что же это такое! – воскликнула НадеждаНиколаевна вполголоса и бросилась под сиденье за злополучным телефоном.

То есть она только собиралась броситься.

На деле это оказалось не так уж просто.

М аршрутка была тесная, сиденья расположены удивительноблизко одно к другому, а Надежда Николаевна была хотя и нетолстой женщиной, нои не такой стройной и гибкой, как в дни своей юности. Она вела долгую,изнурительную ежедневную борьбу с каждым лишним килограммом, но в этой борьбепонемногу уступала безжалостному противнику, о чем свидетельствовали крючки изастежки на юбках и брюках и неумолимая стрелка весов.

Поэтому она не бросилась под заднее сиденье, а довольнонеловко вползла под него и принялась шарить руками по грязному полу, пытаясьнащупать свой злополучный телефон.

В маршрутке и вообще-то было довольно темно, а уж подсиденьем и вовсе ц арил глубокий мрак, так что при поисках телефона приходилосьполагаться исключительно на осязание. Надежда шарила по полу, но натыкалась наокурки, фантики, обертки от мороженого и прочие малопривлекательные предметы,оставшиеся от неаккуратных пассажиров. Натужно пыхтя, она вытянула руку какможно дальше и наконец дотянулась до непослушного телефона. Подцепив его закраешек, потянула к себе и вдруг услышала, что в салон маршрутки торопливовошли какие-то люди.

Надежда Николаевна представила, в какой ужас они придут,увидев мертвеца на сиденье, и попыталась выбраться наружу, чтобы своевременнопредупредить новых пассажиров о трупе. Однако это оказалось далеко не просто:она прочно застряла под сиденьем и не могла двинуться ни вперед, ни назад.

Это было неприятно и унизительно. Надежда глубоко вздохнулаи замерла, моля Бога, чтобы посторонние люди не увидели ее в таком глупомположении. При этом она убедилась, что сама-то их видит в щелку и хорошо слышиткаждое их слово.

Это были двое мужчин средних лет. Оба были довольно высокогороста, широкоплечие и крепкие, но у одного имелись обширная лысина и длинныеобвислые усы, как у лидера старой белорусской группы «Песняры» ВладимираМулявина, а у второго с волосами был полный порядок, зато на щеке красовалосьродимое пятно неправильной формы, отдаленно напоминающее то ли Сицилию, то лиКорсику на школьной географической карте.

Внешний вид этих двоих показался Надежде Николаевне весьмаподозрительным, и она передумала вылезать из-под сиденья. Однако еще болееподозрительными оказались их действия.

Переглян увшись, они направились прямиком к мертвомупассажиру и ловко, слаженно выволокли его в проход.

– Хорош о, что водила не вернулся, – проговорилусатый низким, хрипловатым голосом, – а то пришлось бы и его…

– Да ладно тебе, не накаркай! – отозвалсяобладатель родинки. – Раз уж везет, так везет до конца…

Больше они не сказали ни слова, вытащили труп из маршруткии, судя по звуку, погрузили его в багажник легковушки. Еще через полминутыпослышался звук отъезжающей машины.

Надежда какое-то время сидела, неловко скорчившись подсиденьем, и едва дышала от страха.

Ц арившую в маршрутке тишину нарушал только какой-торавномерный дробный стук. Прислушавшись, Надежда Николаевна с изумлениемосознала, что это стучат ее собственные зубы. Она плотно сжала челюсти, чтобыпрекратить этот аккомпанемент, и резко рванулась на свободу. На этот раз,видимо, благодаря сильным эмоциям, это у нее получилось, и она, как пробка изтеплой бутылки шампанского, вылетела в проход между сиденьями.