Глаз урагана - Сергей Донской

– Срань господня! Я себе просто представить не мог ничего подобного! Когда власти велели эвакуироваться, мы на них ржавый болт забили. Подобные вещи по пять раз в году происходят. Мизеры и лузеры из пригородов давно к ураганам привыкли. У них же хибары из картона и пластмассовых ящиков. Сегодня сдуло, завтра построились заново.

– А у вас, насколько я успел заметить, солидный каменный дом, – вставил Лэдли, выражая всем своим видом участие, которого он не испытывал.

– Дом? – горько воскликнул спасенный, назвавшийся Крисом. – Был дом, а теперь клоака, заполненная жидким дерьмом. Канализацию прорвало, телефонной связи нет, электричества нет, продукты в холодильнике протухли, повсюду шастают зубастые крысы. – Крис затравленно оглянулся. – Подумать только, на месте моего газона теперь настоящая трясина! Мы едва не утонули, когда перебирались к соседям. – Опережая вопросы слушателей, Крис пояснил: – Жена, двое дочерей и я. У Джексонов, куда я их доставил, автономный генератор. Есть пара винчестеров и старый добрый шестизарядный «вессон». Там можно продержаться несколько дней.

– Почему же вы не остались с ними? – поинтересовался Лэдли, привыкший подозревать в неискренности всех и каждого.

Ему не нравился Крис. С пестрой банданой поверх шевелюры, в мятых бермудах и растянутой майке с надписью «US FOR US», он словно явился прямиком с антивоенного марша или митинга в поддержку демократических свобод. Им всегда не хватает свобод, таким, как Крис. Дай им волю, и они превратят страну в свинарник, где каждый волен гадить где попало, валяться в грязи и хрюкать о том, как это прекрасно.

– Я? – изумился Крис, хлопая глазами.

Дурацкая манера задавать лишние вопросы. Трусливым говнюкам, вытащенным из дерьма, полагается отвечать, а не спрашивать. Лэдли смерил взглядом Криса, погладил себя по затылку и подтвердил:

– Вы, вы.

– Почему я не остался с ними?

– Угу, – кивнул Лэдли. – Вопрос был сформулирован именно так.

Крис засопел, меняя позу. Собравшиеся в вертолетном салоне внимательно смотрели на него. Отмалчиваться долее стало невозможно.

– Вещи, – пояснил Крис, запуская руку под влажную майку, чтобы поскрести пальцами грудь. – Не хотелось оставлять имущество без присмотра. Черные… Или я должен называть их афроамериканцами?

– Как вам будет угодно, – пожал плечами Лэдли. – Пусть будут афроамериканцы. Цвет кожи у них от этого не меняется, верно, парни?

Команда откликнулась приглушенными смешками. Не отреагировал только один мулат из морской пехоты. Притворился, что происходящее снаружи интересует его больше, чем происходящее внутри вертолета.

– В общем, – продолжал Крис, опасливо покосившись на мулата, – эти типы… они плавают по улицам на самодельных плотах или в надувных бассейнах. Вламываются в дома втроем-вчетвером, грабят, насилуют, убивают. Если вовремя не отогнать их выстрелами, то конец. Белых девушек просто затрахивают насмерть. Иисус, как же они визжат! – Крис принялся энергично почесывать ляжки. – Здесь ад, сущий ад, – трагически провозгласил он. – Вот почему я все-таки бросил дом на произвол судьбы. Жизнь дороже шмоток, верно? Я пробыл Робинзоном сорок восемь часов и с меня хватит. Когда еще повезет с вертолетом?

– Разумное решение, – кивнул Лэдли. – Но надо было прихватить семью. – Он произнес это так серьезно, словно действительно согласился бы тратить время на возню с домочадцами Криса. – Взрослые женщины, возможно, и не имеют ничего против группового секса, но маленькие девочки… Как зовут ваших дочерей? Сколько им лет?

– Элис и Джоан, – машинально ответил Крис, после чего вскочил. – Вы издеваетесь, офицер? – На фоне механического гула его голос звучал слишком пронзительно, слишком тонко, чтобы вызывать уважение. – Это подло! – выкрикнул он.

– Подло бросать в беде ближних, – невозмутимо заметил Лэдли, вытягивая ноги, насколько позволяла ширина прохода между сиденьями. – Но это личное дело каждого. У нас свободная страна. – Он сделал жест, каким желают успокоить человека. – Сядьте, прошу вас. Во время полета нельзя стоять.

– Но…

Не договорив, Крис резко опустился на пол. Это сержант Броуди пнул его ботинком под колено, вызвав рефлекторное сокращение сухожилий.

– Во время полета нельзя стоять, – продублировал он инструкцию шефа.

– Я буду жаловаться, – нервно предупредил Крис. – Я сообщу о вашем поведении массмедиа.

– Ваше право, – сказал Лэдли. – Если хотите, устроим вам небольшое интервью сразу после посадки. Телевизионщики с удовольствием покажут вашу физиономию на всю страну. И фотографии ваших девочек.

– Элис и Джоан, – произнес лейтенант Стейбл. – Бедные малышки. Интересно, они уже зовут папочку на помощь?

Крис обхватил косматую голову руками и принялся раскачиваться из стороны в сторону. У него началась истерика.

Рыдая и захлебываясь слезами, он бормотал что-то про «Войну миров», про забитые дороги и затопленные аэродромы, оправдывался, каялся, проклинал ниггеров, копов и москитов, поминал всех святых и призывал в свидетели сатану. Некоторое время Лэдли прислушивался к этому бреду, а потом отвернулся, потеряв к говорившему интерес.

Крис так и не попросил вернуть его обратно, чтобы остаться с близкими. Обычный эгоизм обычного человека. Тоска зеленая (в американском варианте она, тоска, голубая). Скука. Лэдли же прибыл в Новый Орлеан для решения экстраординарных вопросов. Его работа была чем угодно, только не рутиной.

США, Новый Орлеан,

крытый стадион «Супердоум»,

1 сентября, день

Ближе к полудню Крис забылся, затерялся среди многотысячных толп на стадионе «Супердоум», канул в небытие, как будто его никогда не было. Впрочем, человеческое стадо жило теми же примитивными инстинктами самосохранения, что и этот трусливый бастард. Люди дрались за еду, за воду, отвоевывали себе лучшие места, топтали слабых, пресмыкались перед сильными.

Наблюдающий за ними через треснувшее стекло Лэдли восседал в затененной ВИП-ложе. Стояла невыносимая жара. Ледяной чай лишь ненадолго утолял жажду, зато вызывал обильное потоотделение. Под рукавами мужских сорочек темнели влажные полукружья, немногочисленные женщины, допущенные на командный пункт, обмахивались газетами и беспрестанно брызгались дезодорантами. Губернатор Луизианы кричал в мобильный телефон, что врачам катастрофически не хватает медикаментов и станций для переливания крови. Начальник полиции требовал подкрепления, чтобы перекрыть входы на стадион, уже не способный вмещать всех, оставшихся без крова. Менеджеры спортивной арены остервенело торговались с агентами страховых компаний, согласовывая суммы убытков. Рабочие сволакивали в кучу обвалившиеся секции крыши. Ночью ветер обрушил их на спящих людей, и многие секции, упав на тела, не раскололись. Те, кто находился под плитами, разумеется, погибли.

Лэдли встал, заправил рубаху под брючный ремень и отправился на прогулку по трибунам, уже вторую за сегодняшний день. Его уши уподобились локаторам, а глаза словно обрели рентгеновскую способность проникать взглядом насквозь. Он смотрел. Он слушал. Ни одна мелочь не ускользала от его внимания.