Мышеловка - Майкл Иннес

— Вы ведь сэр Джон Эплби, из полиции? Когда вы послали меня спросить доктора Макрэя, вы уже знали, что... что он мертв?

Странность этого вопроса была настолько же внезапна, как и известие, заключавшееся в нем. Однако совсем странным этот вопрос назвать было нельзя. Он даже мог соответствовать тому ходу мысли, который бывает у людей, ставших жертвой нервного потрясения.

— Ничего подобного, сударыня. Выкиньте эту мысль из головы, — сказал Эплби, подходя к женщине и пристально, но с симпатией глядя ей в глаза. — Так вы нашли доктора Макрэя мертвым, не так ли? Вы в этом уверены?

Она повернулась и жестом пригласила его следовать за собой. Он слышал, как она прерывающимся голосом, стараясь глубоко дышать, словно для того, чтобы взять себя в руки, говорила ему: «Вы сами в этом убедитесь через минуту, сэр Джон. Доктор Макрэй был... убит».

Они прошли другим коридором через несколько обитых зеленым сукном дверей. Покойный доктор, очевидно, любил уединение. Его кабинет, уставленный полками с книгами, отличался мрачностью, как и все в этом доме, и выходил на лужайку, спускающуюся к реке. В отворенное, доходившее до полу окно смотрела теплая июльская ночь, а прямо против окна находилось тело Роберта Макрэя, сидевшего за большим письменным столом. Эплби обошел стол кругом.

— А, может быть, это самоубийство? — раздался за его спиной голос мисс Хэтт.

Это определенно не было самоубийством. Макрэй был убит выстрелом в лоб почти в упор. По- видимому, убийца подошел к открытому окну из темноты, убил свою жертву и удалился. Эплби нахмурился. Ему не нравилась такая простота. Гораздо легче бывает найти ключ к сложно задуманному убийству.

— Самоубийство? — спросил он, повернувшись к мисс Хэтт. Эплби сказал это так, словно у него самого на этот счет еще не сложилось определенного мнения. — Вам оно кажется вероятным? Может быть, доктор Макрэй страдал от какой- либо болезни или у него были заботы?

— Он страдал от артрита и ходил с трудом. Но я не думаю, что это серьезно его тревожило. Конечно, он работал очень много. Он и господин Айвор — это его племянник, Айвор Макрэй — должны были вот-вот сделать очень важное открытие — какой-то химический процесс, который революционизировал бы производство искусственных волокон.

— Так, так. А господин Айвор Макрэй живет здесь?

— Нет, не сейчас. — Мисс Хэтт была в нерешительности. — В этом доме живет только господин Колин, брат господина Айвора.

— И тоже — химик?

— Колин... Господин Колин — писатель.

— Ах, писатель. — Эплби, как бы поглощенный осмотром трупа, произнес это рассеянным тоном. Но на самом деле он в это время раздумывал над тем, не показалось ли ему, что в голосе мисс Хэтт послышались теплые нотки.

— Но господин Айвор до недавнего времени тоже жил здесь?

Мисс Хэтт кивнула утвердительно. Она неподвижно стояла у двери. Ей можно было не говорить, чтобы она не ходила по комнате. У нее была не только хорошая фигура, но и умная голова.

— Да, — сказала она, — но сейчас господин Айвор живет вверх по реке в собственном доме. Он... он поспорил с дядей. Это было очень неприятно доктору Макрэю, в особенности потому, что они оба так тесно сотрудничали в лабораториях.

— Спор касался профессиональных вопросов?

— Нет. Он был чисто семейным. Отец Айвора оставил необычное завещание, по которому управление значительной частью собственности было поручено доктору Макрэю пожизненно. Господин Айвор считал, что такое положение становится бессмысленным. В результате произошла... произошла почти ссора.

Эплби пристально посмотрел на мисс Хэтт.

— А сейчас, — при этих словах Эплби с суровым выражением лица указал на труп убитого, — господин Айвор получит то, чего он хотел?

— Мне кажется, что да.

— А господин Колин — тоже?

Мисс Хэтт проявила едва заметные признаки беспокойства. Она все еще была очень бледна.

— О, конечно. Ведь он не порвал своих отношений с дядей. Но я не думаю, чтобы недвижимая собственность и деньги много значили для господина Колина Макрэя. Как я уже сказала, он — писатель, художник.

— Это, конечно, меняет дело. — Позволив себе эту легкую иронию, Эплби прошелся по комнате.

— Что господин Колин — дома?

Мисс Хэтт хотела было ответить, но ей помешали. Неожиданно из ночной темноты в отворенном окне появился человек.

— Хэлло, — сказал он. — Кто это м-м-ною и-и-интересуется?

«Никак нельзя сказать, — подумал несколько минут спустя Эплби, — что внезапная и поразительная смерть дяди произвела на Колина Макрэя очень тяжелое впечатление». Правда казалось, что Колин Макрэй вообще был неспособен к бурным проявлениям чувств. Это был добродушно-веселый человек, любящий поговорить, хотя он явно страдал весьма заметным заиканием. Он отличался скромностью, а Эплби не мог припомнить, чтобы это качество было обычным свойством писателей. Между ним и мисс Хэтт действительно было что- то. Эплби догадывался, что Колин сделал бы многое для нее, а она, возможно, сделала бы еще больше для него.

— Н-н-у, а Айвор знает? — Колин вопросительно посмотрел на мисс Хэтт. — Он еще не был здесь?

— Конечно он был здесь. Я видела его здесь с доктором Макрэем полчаса тому назад. — К мисс Хэтт вернулось ее спокойствие. — Вот поэтому-то я и была удивлена, что доктор Макрэй назначил встречу сэру Джону. Но когда я вошла, чтобы доложить доктору Макрэю о приезде сэра Джона, господина Айвора, конечно, здесь не было. Тут было только... тело.

Наступила молчаливая пауза. Ее нарушил Эплби.

— Когда господин Айвор приходил к дяде, он обычно прямо проходил в кабинет?

— Да. А иногда он спускался по реке на своей моторной лодке и поднимался по лугу.

— И эта привычка осталась у него, несмотря на ссору?

— Я бы п-н-е н-н-азвал э-т-т-о ссорой, — вмешался Колин ,с внезапным порывом. — Э-т-т-о с-с- лишком с-с-ильное слово. Но с Айвором о-ч-ч-ень т-т-рудно иметь б-б-лизкие отношения. Он слишком умствует и о-ч-ч-ень нервен. Слишком много работает голова. Занимается археологией вместо того, чтобы играть в гольф. Решает шахматные задачи и участвует в конкурсах в шибко ученых журналах, вместо того, чтобы читать детективные романы или играть в футбольный тотализатор. На ночь он читает отчеты о з-за-седаниях К-к-о- ролевского общества.

Колин на минуту умолк, словно его смутила бессвязность того, что он говорил.

— Нельзя сказать, чтобы он б-б- был сварлив,